– Послушай меня, ты! – Амиран подошел к гвардейцу вплотную, так, что их взгляды сошлись, как у борцов на ринге. – Мы с боями прорывались сюда из города. Мы потеряли людей не для того, чтобы такой, как ты, нам указывал, что делать! – Амиран достал пистолет и ткнул им гвардейцу в живот. – Или ты нас пропускаешь, или мы здесь все поляжем.
– Эй, эй! – гвардеец, который чистил автомат, подошел к своим. – Не вздумайте!
– Знаешь, сколько абхазов я завалил на этой войне? – понижая тон, сказал Амиран. – Ты думаешь, одного грузина не смогу завалить? Тем более такого придурка, как ты!
Они молча, с яростью смотрели друг на друга. Прошло несколько секунд, и гвардеец отступил на полшага:
– Ладно, пропустите их!
Отряд пошел дальше. Впереди виднелось здание аэропорта.
Ничего подобного Андрею еще не приходилось видеть. Помещение аэропорта было переполнено людьми – женщинами, детьми, стариками. Плач детей, причитания женщин, крики и ругательства сливались в невообразимый гул, в котором не было слышно даже собственного голоса. Раненые сидели и лежали прямо на полу. Рядом с ними молились их родственники. Повсюду мелькали тележурналисты с камерами. Эти бесстрашные люди умудрялись снимать все происходящее в этом аду.
Увиденное напомнило Андрею Вавилонское столпотворение. Ему было не по себе, он надеялся, что аэропорт – это выход, а оказалось – тупик. Дальше дороги не было.
Отряд обошел огромную толпу у касс. Посреди зала ожидания невысокий мужчина в камуфляже с погонами капитана произносил какую-то речь на грузинском. Вокруг него столпились люди. Амиран стал пробираться сквозь толпу ближе к первому ряду, Андрей следовал за ним, остальные бойцы остались их ждать в стороне.
Вокруг говорившего сидели на корточках военные. По их хмурым бледным лицам было понятно, что ни о чем хорошем здесь речи не идет. Амиран переводил Андрею:
– Через день-два город падет. Сомнений в этом нет. Войска из Очамчиры не прибудут сюда. Они едут на войну в Мегрелию. Есть информация, что туда скоро прибудет Гамсахурдия.
Эти слова произвели сенсационный эффект. Поднялся шум.
Сердце Андрея застучало чаще, нервное возбуждение накрыло его, как цунами. Всё, грузины в ловушке. И он вместе с ними.
Капитан стал говорить тише:
– Наша задача сейчас – прикрыть мирных жителей, которые идут из города и сел. Также мы должны помочь вывезти раненых, которых с каждым часом становится все больше. Попробуем вести бои мелкими группами и выиграть время.
– А если нас всех перебьют? – спросил гвардеец из тех, кто сидел на корточках. Его кепка была так низко надвинута на лоб, что было не разглядеть глаз.
– У нас есть оружие и боевые навыки, мы можем спастись. А у мирных жителей нет ничего, и они обречены на гибель. Так давайте им дадим шанс выбраться из города.
Амиран похлопал Андрея по плечу и глухо пробормотал:
– Прости…
Андрей удивленно взглянул на него:
– За что?
Амиран вздохнул:
– За то, что втянул тебя во все это… Видит бог, я не хотел. Ты молодой парень, у тебя еще все впереди. Ты умеешь работать, дружить, любить. Тебе бы жить и жить… И все это может оборваться здесь, на этой чертовой войне! – Амиран замолчал, закусив губу. Слова давались ему тяжело. – Да, на этой никому не нужной войне. И уж точно ненужной тебе.
Андрей ничего не ответил. В глазах своего старшего друга он читал восхищение: русский парень, приехал в чужой край, на чужую войну и сражается храбрее многих местных. Сражается за дружбу, за уважение, за ту любовь, которая объединила двух мужчин разных поколений, разных национальностей, разного прошлого.
– Я кругом виноват, – продолжал Амиран. – Слишком много бед я принес своим близким: матери, отцу, любимой женщине, дочке, которая росла без отца… А теперь еще и тебе…
Андрею хотелось как-то подбодрить Амирана, сказать, что не все еще потеряно, но у него не нашлось слов, чтобы выразить то, что творилось у него на душе.
Между тем капитан завершил свою речь:
– Если вы мужчины и пришли сюда не мародерствовать, тогда идите с нами в последний бой и защитите мирных жителей!
Последние слова он произнес с надрывом, голос его дрогнул и оборвался на высокой ноте. Капитан окинул испытующим взглядом всех присутствующих, словно выискивал в толпе единомышленников. Потом он резко развернулся и, чеканя шаг, направился на выход в окружении хорошо вооруженных мужчин.
Андрей стоял молча, борясь с ломотой во всем теле и с бешеной усталостью, скопившейся за несколько дней. Амиран отвел его в сторону.
– Давай присядем, – мягко обратился он к парню. Они устроились на длинной скамейке, которая тянулась вдоль вестибюля аэропорта.
Рядом сидела женщина и кормила грудью ребенка, стеснительно прикрываясь платком. В ее измученных глазах стояли страх и горе. Казалось, что она не совсем осознает, что происходит. Ребенок жадно высосал из матери последние соки и безмятежно засопел.
– Послушай меня! Тебе не нужно в город ехать, ты должен улететь! Скоро будет самолет, ты сядешь в него. Тебе нужно покинуть это место, – уговаривал Андрея Амиран.
Андрей никак не реагировал на его слова.