Стало жарко. Но, несмотря на солнце, которое уже вовсю обосновалось на синем небе, насыщенный влагой воздух казался густым. Липкое тело ужасно зудело, и единственное, о чем Андрей сейчас мог мечтать, это принять душ. Вообще удобств Андрею, привыкшему к городскому комфорту, здесь категорически не хватало.
Наконец впереди показалось белое здание вокзала. Даже на расстоянии было заметно, что оно контролируется военными, – они стояли повсюду, некоторые с повязками на лбу. Внутри было огромное количество вооруженных мужчин. Андрей прикинул на глаз – не менее трехсот человек. Тяжелой техники нигде поблизости не наблюдалось. Теперь стало окончательно ясно, что подкрепления не будет.
Андрею бросилось в глаза, что некоторые командиры отрядов больше походили на боссов мафии, чем на военных: напыщенные, в темных очках, татуировках, они вели себя так, как будто всё здесь контролировали. Доходило до того, что некоторые курили сигары. Впрочем, многие грузинские командиры такими и были – главами криминальных сообществ, которые наживались на войнах – абхазской, осетинской, и даже гражданской войне в самой Грузии. Какие-то люди в камуфляже рыскали по вокзалу, пару раз они молча кружили вокруг Андрея, но, не сказав ни слова, уходили прочь.
Многие, кто здесь находился, все еще надеялись, что подмога придет и они разгромят абхазов. Другие, наоборот, на все смотрели мрачно. Они считали, что из-за гражданской войны силы, которые должны были воевать в Абхазии, теперь находятся в западной Грузии. Разговоры переходили в ожесточенные споры. Некоторые гвардейцы называли Шеварднадзе марионеткой Москвы, говорили, что он предал интересы Грузии, подписав странные договоры перед самым наступлением грузинской армии на позиции абхазов. Другие заявляли, что предателем является Гамсахурдия, который умышленно отстранился от абхазской войны. Сидит в Грозном у Дудаева и ждет поражения грузинской армии, чтобы потом ее добить в Мегрелии и вновь занять свое кресло, точнее престол, с которого он был изгнан военной хунтой Шеварднадзе при помощи Китовани и Иоселиани.
Обсуждали и причины абхазской войны. Соглашались, что все это имеет давние корни, что конфликт тлеет не одно столетие. Но обострился он из-за того, что партийная верхушка в Москве приняла решение назначать абхазов, несмотря на то, что их было меньшинство, на руководящие посты в республике. Это вызвало недовольство местного грузинского населения. Доходило до того, что грузинам приходилось менять фамилию на абхазскую или же называть себя абхазами. Только так можно было рассчитывать на получение места в руководстве республики или работу на местных предприятиях. Грузины считали, что виноваты во всем русские, – они же главные в Советском Союзе. Впрочем, некоторые полагали, что виноваты сами грузины, которые своим национализмом пугали абхазов. Эта версия раздражала звиадистов, которые верили в исключительность грузинской нации. Но были здесь и те, кто избегал погружаться в политику: они хотели, чтобы эта война закончилась любым способом, даже на невыгодных для Грузии условиях.
Некоторые вообще обсуждали какие-то сугубо личные темы – говорили о деньгах, награбленном имуществе, контрабанде оружия. Ни для кого не было секретом, что во время распада Советского Союза грузинам досталось немало оружия от русских генералов, которые на этом неплохо заработали. Грузинские дельцы перепродавали его своим же. Доходило до того, что сами же грузины сбывали оружие абхазам.
Черный рынок и криминал стали визитными карточками этой войны. Один известный грузинский полевой командир до войны «крышевал» почти всю розничную торговлю в Сухуми и занимался самым настоящим рэкетом. И вот теперь эти люди пополнили ряды грузинских защитников города.
Разношерстная публика, катастрофическая ситуация, непонятное будущее – все это удручало Андрея. Он стоял, погрузившись в невеселые размышления, пока его не отвлек Амиран.
Тот подозвал Андрея к группе военных, с которыми, судя по всему, давно был знаком. Андрея угостили красным вином из стеклянной трехлитровой банки. Вино оказалось сладким, как виноградный сок, Андрей поморщился, но отказываться не стал. Амиран заметил недовольное лицо друга:
– Послушайте, он русский, дайте ему что-нибудь покрепче, – попросил он.
Но у гвардейцев ничего другого не оказалось.
Обсуждая со своими знакомыми положение дел, Амиран вышел на платформу. К Андрею подошел Тенгиз и хлопнул его по плечу:
– Посидим, отдохнем немного! – предложил он, указывая на длинную скамью, на которой, скрючившись, спали несколько гвардейцев. Некоторые из них безобразно храпели, прикрыв лица армейскими кепками.
Андрей присел на свободный конец скамейки. Тенгиз пристроился рядом, прислонив автомат к ноге.
– А ты чем занимаешься? – спросил Тенгиз.
– В смысле?
– Ну, вообще. Где работаешь? Ты же в Ленинграде живешь?
– Бизнесом занимаюсь, – ответил Андрей. – А вы врач?