– Ты слышишь меня? – с тревогой спросил Амиран.
Андрей думал. Он сразу понял, что Амиран ринется в последний бой, что уходить он никуда не собирается. Но и сам Андрей не собирался никуда уезжать. Одна только мысль о бегстве вызывала у него омерзение. Те, с кем он был в бою, теперь стали для него как братья. Он не представлял, как можно этих братьев бросить здесь одних.
– Андрей! – Амиран заглянул другу в глаза. – Послушай, ты сделал все, что мог. Ты уже герой, но теперь тебе нужно уходить.
– Я обязан тем людям, которые меня привели к тебе, – тихо произнес Андрей, не глядя на Амирана. – И я их не брошу.
Теперь замолчал Амиран: он пытался справиться с эмоциями, но дергающийся глаз и играющие желваки выдавали его волнение.
В аэропорту творилось нечто похожее на паломничество: бесконечным потоком люди стекались сюда в надежде на эвакуацию. Но чтобы вывезти такое количество народа, понадобился бы не один десяток пассажирских самолетов.
В зале стало невыносимо душно, и Амиран потянул Андрея на улицу. Когда они вышли, он зажег сразу две сигареты, вторую передал Андрею. Некоторое время они молча смотрели друг на друга, как будто продолжая разговор, в котором одному было понятно каждое непроизнесенное слово другого.
Народ все прибывал и прибывал. Говорили, что часть населения направилась к горному перевалу – в Сванетию.
Андрей и Амиран смотрели на море. Легкий прозрачный туман затянул все вокруг. Белесое вечернее небо сливалось с серой водой, усиливая общую мрачную атмосферу. Издалека донесся гул двигателей: на взлетную полосу вырулил Ту-154. Он стал разгоняться и уже поднял нос. Еще чуть-чуть, и самолет должен был взлететь. Но вдруг со стороны моря прямо в самолет полетел снаряд. Он летел очень быстро, однако можно было проследить его траекторию – небольшой световой усик на вечернем, все еще светлом небе. Самолет накренился: снаряд попал в переднюю часть фюзеляжа. Раздался взрыв, и самолет откинуло в сторону. От сильнейшего удара о землю его переломило пополам. Начался пожар. Черный дым устремился в небо.
Андрей не верил своим глазам. На мгновенье ему показалось, что все это ему снится. Стоящий рядом Амиран резко бросил сигарету и закричал:
– Твою же мать! Твою же мать!
Не раздумывая, они побежали в сторону упавшего самолета. Из всего, что Андрей уже видел на этой войне, эта картина оказалась самой страшной. Преодолев небольшой пустырь, они выбежали на взлетную полосу. К самолету со всех сторон спешили бойцы. Кто-то вызывал по рации пожарную, хотя было непонятно, откуда она должна была приехать, ведь в Сухуми шли ожесточенные уличные бои. Когда бегущие оказались метрах в двухстах от самолета, их остановили гвардейцы.
– Не подходите ближе! – один из них поднял руки в запрещающем жесте. – Он может взорваться!
Другой направил на толпу автомат. Все остановились. Кто-то попытался прорваться ближе, чтобы выяснить, что творится внутри самолета, и гвардейцу пришлось дать очередь из калашникова в воздух.
– Стоять, вашу мать, стоять на месте! – рявкнул он и выпустил еще одну очередь.
Мягкий, прохладный осенний воздух сменился дымовым жаром. Андрей достал из рюкзака пластмассовую бутылку, в которой еще оставалась вода, отпил несколько глотков и молча передал бутылку Амирану. Тот стоял неподвижно, не в силах сдвинуться с места. Бледный, он прикрывал ладонью рот – то ли от едкого запаха, то ли от ужасающей картины, свидетелем которой они стали. Худое лицо Амирана превратилось в маску. Он тяжело дышал.
Повсюду слышались крики.
В гигантскую щель посередине фюзеляжа были видны обгорелые трупы. Гвардейцы пытались подойти ближе, но это было невозможно из-за обжигающего пламени. Стало ясно, что в живых, скорее всего, никого не осталось.
Толпа все увеличивалась. Множество людей бежали, чтобы попробовать спасти хоть кого-то. Гвардейцы отгоняли гражданских, стреляя в воздух, но те все равно напирали.
Вместе с Амираном и остальными Андрей подбежал к самолету, рукавом куртки закрывая лицо. Дышать было практически невозможно, кашель разрывал внутренности. Черные частицы дыма обжигали глаза. Люди стояли, понимая, что ничего, абсолютно ничего нельзя сделать. Андрея затошнило от ужаса.
Через несколько минут подъехал переоборудованный под пожарную машину ЗИЛ-130. Он поравнялся со сбитым самолетом, но вместо пожарных из него вышли гвардейцы с автоматами.
– Кто умеет пользоваться этой махиной? – крикнул один из них.
Совместными усилиями бойцы и гражданские приладили к баку два огромных шланга, и струя пены полилась в самый центр пожара. Несколько минут шла борьба, кто же кого пересилит: свирепый огонь, который полыхал около получаса, или струя пены, которая медленно двигалась ему навстречу. Но все же пена победила, и самый мощный очаг пламени стал захлебываться. Гарь вместе с пеной образовали темно-серую массу, которая выливалась из-под фюзеляжа. Стали видны очертания салона. Картина была чудовищная: обгорелые трупы сидели пристегнутыми к креслам самолета.
– Откуда произошел выстрел? – спросил Андрей у Амирана.