– Да, хирург. Но уже почти два года здесь. Сначала, во время осетинской войны, работал в военно-полевом госпитале в Тбилиси. Потом приехал сюда и год проработал в республиканской больнице – той, что в Новом районе. Мы, кстати, мимо нее проходили, когда выходили оттуда.
Тенгиз достал темно-синюю пачку «Космоса» и протянул ее Андрею.
– Закуришь?
Андрей уже успел пристраститься к сигаретам – здесь, на войне, это было единственным средством хоть немного отвлечься и к тому же помогало наладить отношения с новыми товарищами.
– А где вы учились? – выпустив две симметричные струи дыма из носа, спросил Андрей.
– В Саратове. Потом уехал в Ташкент в военно-полевой госпиталь.
– Это, наверное, во время войны в Афгане?
– Точно, – кивнул Тенгиз.
– Знаете, я вот смотрю на все это… – начал Андрей.
– На что именно?
– Ну вот на все это… – Андрей сделал жест, обводя рукой зал ожидания. – Как-то ведут себя все странно. Они вообще воевать собираются?
– Да, ты прав! У нас нет командования, все разобщены.
– Это заметно!
– Руководство делает вид, что защищает территориальную целостность страны, а на самом деле тайком ведет переговоры, но от него мало что зависит, – продолжал Тенгиз.
– Короче, все потеряно?
– Думаю, да. Военные, которые сейчас в Очамчире стоят, не пойдут сюда. Вот здесь, считай, вся армия.
– А то, что Шеварднадзе в городе? Это же неспроста? – спросил Андрей.
– Ну давай честно! Что он может? Я ведь уже говорил: он пытался угодить и вашим и нашим, но заигрался. Абхазия для нас потеряна. Сейчас, если, не дай бог, приедет Звиад – все, конец!
– Конец?
– Да, именно! Грузия распадется из-за гражданской войны, – Тенгиз покачал головой. – Хочешь шоколадку?
– Спасибо! – ответил Андрей.
– Больше пей! – заботливо сказал Тенгиз. – У тебя усталый вид. Бледный такой! Так можно и в обморок упасть.
Андрей глотнул воды из фляжки, вода была теплой и не первой свежести, сейчас такую пить он не мог.
– Деньги многие на этом всем делают, вот что страшно, – продолжал Тенгиз.
– Что, простите? – не понял Андрей.
– Деньги зарабатывают многие на этой войне.
– Вы про кого?
– Про всех.
– И про своих тоже? – удивился такой откровенности Андрей.
– Конечно. А ты думаешь, что все грузины сюда воевать за родину приехали? Деньги можно поднять большие на войне, вот и ринулись сюда «товарищи». Не все, конечно, тут такие, но все же хватает.
К скамейке подошел высокий сутулый гвардеец с измученным лицом и запавшими глазами. Сделав глубокий вдох, он что-то сказал по-грузински, обращаясь к Андрею. Тенгиз что-то ответил гвардейцу – тоже на грузинском. Не понимая, что от них хотят, Андрей встал. Оказалось, что гвардеец на полголовы выше него. Андрей заметил синяки на внутренней стороне сгиба локтя гвардейца. Видимо, парень делал внутривенные инъекции. Гвардеец скорчил презрительную гримасу, исподлобья взглянул на Андрея и торопливо куда-то ушел. Андрей и Тенгиз проводили его взглядом.
– Вот кадр! – беззлобно усмехнулся Тенгиз.
– А чего он хотел?
– Спрашивал, нет ли у нас травки.
Тенгиз неторопливо встал и потянулся.
– Пойдем наружу! – он взял автомат и повесил его на плечо. – Посмотрим, что там творится.
На площади рядом с вокзалом тоже было полно народа. Недалеко от входа кто-то громко выяснял отношения. Андрей узнал голос Амирана и подошел ближе. Образовав круг, гвардейцы наблюдали за тем, как Амиран ругается с каким-то молодым бойцом. Андрей растолкал стоявших и очутился в первом ряду. Молодой гвардеец маленького роста с надменным видом что-то доказывал Амирану. Они стояли напротив друг друга, словно боевые петухи, которые вот-вот сцепятся в схватке.
– Убирайтесь отсюда сейчас же! – кричал на Амирана гвардеец, в его голосе слышались легкие ноты незнакомого Андрею акцента.
– Не тебе указывать, что мне делать, понял?! – огрызался в ответ Амиран.
К спорящим подбежал Нодар:
– Что здесь происходит?
– Он хочет знать данные нашего штаба и выудить наши планы, – ответил гвардеец.
Амиран вспылил:
– Ты бы прикрыл свой рот, бессовестный!
– Успокойтесь! А то… – сердито предупредил гвардеец.
– А то что? – наступал на него Амиран.
Гвардеец стоял на месте, другие бойцы подошли поближе к нему, показав, на чьей они стороне.
– Ладно, Амиран! Прекрати, – вмешался Нодар. – Послушайте, – повернулся он к гвардейцу, – нам надо понимать, что делать дальше. Мы уже трое суток тут. К чему такое недоверие?
– Мы вас не знаем! – злобно проговорил гвардеец.
– Не знаете! И что дальше? Это не повод так разговаривать, – примирительным тоном сказал Нодар.
– Повод! Мы никому не доверяем, мы уже сталкивались с тем, что враг использовал своих агентов, – возразил гвардеец.
– Агенты?! Ты шутишь? Какие агенты? Вы что, с ума тут посходили? Я здесь почти с самого начала воюю. Специально приехал из России, – прохрипел Амиран.
Андрею было грустно смотреть, как какой-то мальчишка изводит человека, некогда обладавшего грозным авторитетом. Война вообще меняет людей, и Амиран не стал исключением.
– Послушайте, ребята, как мы можем быть агентами, если мы все из Грузии? Мы грузины. Вы же это видите? – стараясь держаться спокойно, продолжал Нодар.