Вдруг передняя машина остановилась – дорогу перегородил отряд грузинских гвардейцев. Они устроили тут укрепленную позицию из двух подбитых автомобилей, вокруг которых сложили мешки с камнями. Нодар вышел из автомобиля, к нему подошел гвардеец в темных очках. Его форма была такой пыльной, как будто он только что вернулся со стройплощадки. Они о чем-то поговорили, и «копейка» съехала на обочину. Нодар и Пата подошли к автомобилю Андрея.
– Город практически сдан! – сказал Нодар. – Остался центр, вернее, его небольшая часть. Поэтому мы можем окопаться здесь. Сейчас уходят последние из оставшихся мирных жителей. Еще немного, и вообще все…
Андрей осмотрелся. Незнакомые гвардейцы сидели вокруг костра и хмуро поглядывали на неожиданное подкрепление. Нодар скомандовал своим присесть и отдохнуть. Один из незнакомцев – высокий и тощий, с впалыми щеками и огромным носом, рассекавшим лицо на две части, – с нескрываемым подозрением разглядывал Андрея. Потом, видимо придя к какому-то решению, гвардеец подошел к отряду и расположился между бойцами, как будто давно и хорошо их знал.
– Джон! – представился он, не дожидаясь, когда кто-нибудь спросит его имя.
Все по очереди пожали ему руку. Джон оказался хорошо осведомлен о том, что сейчас происходит в городе. Рассказал, что Красный мост в километре от их позиции уже занят абхазами, и если бы не река и не темное время суток, то они были бы уже здесь.
Становилось все темнее, но исход продолжался. Многие люди останавливались около затухающего костра, чтобы передохнуть. Дети жались друг к другу, испуганно поглядывая на гвардейцев, и молчали. Андрей почувствовал себя героем, когда пожилая грузинка попросила у него воды. Он с удовольствием перелил ей воду из фляжки в пластмассовую бутылочку. Женщина выпила воды и, не сказав ни слова, пошла дальше.
Подул прохладный вечерний бриз – хоть какое-то облегчение после душного знойного дня. Джон предложил похоронить убитых, которые лежали неподалеку от их блокпоста. И отряд во главе с Нодаром пошел обследовать ближайшие улицы. «Своих бы похоронить», – думал Андрей, но путь к ним был уже отрезан.
Канонада стихла, и часа три стояла абсолютная тишина, отзываясь холодом в душе. Все понимали, что предстоящие день-два будут непростыми.
Андрей и Амиран обнаружили на обочине два трупа – совсем молодые ребята были убиты, скорее всего, осколками мин. Тела перетащили на обезлюдевшую проселочную дорогу. Джон принес две огромные лопаты, и Андрей с Амираном принялись копать землю.
Ночь незаметно и быстро опустила на землю иссиня-черное покрывало, спрятав от глаз следы ужасов, творившихся днем. Отвратительные огромные мохнатые дворняги медленно подкрались к месту захоронения. Они уже успели одичать и знали, что от людей с оружием нужно держаться подальше. Но голод был сильнее. Вставшая дыбом шерсть и прижатые уши свидетельствовали об их далеко не мирных намерениях. Выстрелом из пистолета Амиран отогнал собак. Но они все равно держались поблизости.
Нодар, Пата, Гиорги, Тенгиз и Рамаз помогали рыть огромную братскую могилу. Трупы укладывали длинными рядами, лицом к небу. В воздухе повис характерный тошнотворный запах. Женщины останавливались у могилы, причитая, и, горестно сгорбившись, шли дальше. Поток беженцев казался бесконечным, хотя Джон и уверял, что практически все, кто хотел, уже ушли.
– Передохнем часика два и пойдем дальше, – объявил Нодар.
Амиран и Андрей уселись прямо на траву около искореженного скелета автомобиля. Опершись о то, что совсем недавно было дверцами, они молча смотрели в небо. Сидеть было неудобно: острые края смятого, как бумага, кузова вонзались в спину, но это сейчас не имело значения. Главное, что они с Амираном наконец-то могут – пусть недолго – посидеть вместе в тишине, глядя на звезды.
– Видишь эти звезды? – спросил Амиран, прикуривая сигарету.
– Вижу, – ответил Андрей и перевел взгляд на Амирана: – Сколько дней ты уже не бреешься? Тебе идет!
Амиран погладил свою бороду. С ней он стал похож на индийского киноактера.
– Поспи немного, пока есть возможность! Завтра днем не будет времени.
Андрей кивнул, но остался сидеть рядом с другом.
– Тебе не кажется, что ты много куришь? – спросил Андрей.
– Себя уже можно не ограничивать! Зачем? – пожал плечами Амиран.
– В смысле?
– Идет война. Завтра может и не быть. К чему ограничивать себя в удовольствии?
– Ты уже совсем потерял веру? – Андрей задрал голову и стал смотреть на небо, которое потихоньку затягивалось полупрозрачной пеленой облаков.
– А у меня нет веры. И никогда не было, – Амиран заскрежетал зубами. Андрей пристально посмотрел на него.
– Черт подери, спина заболела, – отводя глаза, проворчал Амиран. – Не могу нормальную позу выбрать, чтобы лечь. Он долго ворочался, пока наконец не устроился на боку, держась рукой за поясницу.
– Дать тебе таблетку? – предложил Андрей.
– А что у тебя есть?
– У меня много чего! Я думаю, обезболивающее тебе поможет.
– А мазь есть какая-нибудь согревающая?
– Нет, такого не брал! Может, у Тенгиза есть? Давай спрошу?