– Да не надо. Таблетки хватит. Черт! Меня эта хрень еще с тюрьмы беспокоит. На нарах застудил!
Андрей передал Амирану таблетку и протянул фляжку с водой. Но Амиран отмахнулся от фляжки. Он разжевал и проглотил таблетку так, без воды. Андрей скривился.
– Так вот, я о звездах! – вспомнил Амиран. – Видишь их? Им неcколько миллиардов лет. Представляешь, насколько грандиозна Вселенная?
– И насколько ничтожны мы! – в тон ему добавил Андрей. Амиран посмотрел на друга с укором.
– Ну, я имею в виду, что наша планета ничтожна по сравнению со всей галактикой, – оправдываясь, пояснил Андрей.
– Да! Так вот я к чему, – продолжил Амиран. – Все это относительно. Размер, скорость, возраст. Понимаешь?
– Ну… – протянул Андрей, наблюдая за той частью небосвода, которую еще не закрыли облака.
Где-то заквакала лягушка, потом другая, третья. Нестройный хор смолк так же неожиданно, как начался. И снова наступила полная тишина – жуткая, одинокая. Она обволакивала, душила, от нее становилось страшнее, чем от звуков той бойни, что творилась совсем недавно. У Андрея теснило в груди, как будто туда запихнули что-то тяжелое.
Докурив первую сигарету, Амиран сразу взял вторую.
– То, что сейчас происходит здесь, на этой войне, – мелочь в масштабах Вселенной, – выпуская дым, говорил Амиран. – Это чих. Да, кому-то больно, кому-то плохо, кто-то теряет близких, но все это ничего не значит.
– Мелочь с точки зрения науки, но не для людей, которые проходят сейчас через страшные муки, боль и страдания. Это разве тоже относительно? – возразил Андрей.
– Ты знаешь, да. Обрати внимание, как по-разному люди к этому относятся. Вот идет огромный поток беженцев… Посмотри, как они себя ведут. Некоторые просто плачут, другие, рыдая, рвут на себе волосы, третьи паникуют, боясь только за себя, четвертые впадают в ступор.
– И что? У всех разные эмоции, разный характер.
– Вот именно. Все относительно. Мы все разные и ко всему относимся по-разному. И все же нас можно подвести к общему знаменателю. Создать стереотипы.
– Чтобы мы не слетели с катушек, ну и чтобы нами было легче управлять.
– Вот, вот! Ты на правильном пути, – кивнул Амиран, – продолжай.
– Что продолжать?
– Продолжай развивать мысль.
– Ну, нами пытаются управлять! А при чем тут теория относительности?
Вдалеке послышались отзвуки автоматной очереди. Амиран прислушался. Когда выстрелы стихли, он вернулся к разговору:
– При том, что все в жизни относительно. Размер, величина, сила, красота!
– И даже любовь? – в голосе Андрея звучала ирония.
– Если ты рассматриваешь любовь как физическую величину, то да.
– Как физическую величину? – не понял Андрей.
– Любовь – это явление, в которое мы вкладываем на самом деле множество понятий. Например, глубокую привязанность, страсть, взаимный интерес…
– Да, мы об этом с тобой уже говорили в Питере! – перебил Андрей.
– Подожди! – Амиран устроился поудобнее. – Во всем этом есть нечто общее, что вызывает определенную реакцию в организме. Мы испытываем счастье, радость, удовлетворение, когда видим любимого человека. Никогда не замечал, что, наблюдая за объектом своей влюбленности, чувствуешь, как в животе начинает щекотать, становится тепло, уютно и спокойно? И вроде нам больше ничего не надо. Мы лишь видим объект своего вожделения – и забываем обо всем.
– Ты хочешь сказать, что за этим что-то стоит?
– Нет, не в этом дело. Любовь – это тоже физическая величина. Это количество гормонов, которые выделяются в нашем организме. Наши эмоции и воспоминания – тоже. Это все реакции сложной нейроэндокринной системы, она по-разному реагирует на все вокруг: на людей, на обман, на измену, даже на погоду.
– Где ты все это вычитал? – удивился Андрей.
– В книгах, – наставительно сказал Амиран. – Когда чалился, тогда и изучал.
– То есть когда сидел в тюрьме?
– Да. У меня было много времени, чтобы читать книги и изучать людей.
Андрей прилег на землю. Вокруг было тихо. Все спали. Только оставшиеся дежурными Рамаз и Тенгиз о чем-то негромко переговаривались.
– Так вот, твоя любовь, например, к Ангелине – это тоже некая физическая величина, которая характеризовалась выбросом гормонов в кровь.
– Господи, ну ты и вспомнил!
– Да. Ты же не сразу ее полюбил?
– Полюбил не сразу, но она мне понравилось с первого взгляда.
– Вот именно! Ты к ней присмотрелся, запомнил. А потом биохимическая память сработала. Обрати внимание, что любовь к тому человеку, который тебе понравился с первого взгляда, приходит чуть позже.
– Биохимическая память? Это что за черт?
– Когда ты увидел Ангелину в первый раз, ты ее сразу приметил, потому что это твой тип женщины. И ее внешность приглянулась тебе, и по темпераменту она тебе подходит. Возможно, она похожа на твою мать или имеет черты характера, как у твоей сестры.
– Не замечал как-то!