– А это незаметно. У тебя в подсознании хранится информация из прошлого: внешность, характер, голос, смех, овал лица, улыбка, прическа. И при обнаружении сходства у тебя в организме включаются определенные центры, которые хранят эту информацию. Тебе, например, в детстве могла понравиться какая-то актриса. И если, уже став взрослым, ты встретишь женщину, похожую на нее, – возможно, ты заинтересуешься ей.
– И где хранится вся эта информация?
– Анатомически в голове. В подкорковом слое головного мозга, – ответил Амиран и указательным пальцем дотронулся до своей головы.
– Я не помню анатомию. Мы в школе это вскользь проходили.
– А ты любил кого-нибудь по-настоящему? – спросил Амиран.
– Наверное, да!
Андрей задумался. Вспомнил безмятежные дни с Мариной и муки ревности, которые он испытывал в конце их отношений. Вспомнил, как все начиналось у них с Ангелиной и в какую бурю все это переросло. Потом он с горечью вспомнил Эльвиру, которая предала его. Все девушки были прекрасны по-своему, и все оставили у него в памяти свой след.
Мысли о личной жизни перетекли в воспоминания о родителях. Особенно о маме. Он ведь даже не предупредил их, что отправляется на войну. «Какой смысл? Они бы все равно не одобрили. Только зря волновать!» Андрей вспомнил Якова и свое дело, которое построил с нуля. Как же легко можно потерять все, что было заработано с таким трудом!
На войне, как это ни странно, Андрей почувствовал внезапный прилив сил. Здесь все было по-настоящему. Он многое испытал за свою жизнь, но только сейчас, на войне, он понял, что сам тоже что-то значит. Это было его проверкой на прочность. Именно это привлекло его в Амиране. Андрей видел в нем настоящего мужчину, который ставит перед собой высокие цели и добивается своего.
Простому человеку нужны лишь обычные земные блага: еда, одежда, комфортное жилье, уверенность в завтрашнем дне, плотские утехи. Неординарные личности хотят оставить свое имя в истории. Становятся учеными или политиками. Андрей был одним из тех, кто все время искал себя и бросал себе вызов. Да, ему было страшно на войне, но ни разу пока чувство страха не взяло верх над чувством ответственности перед другом. Оказалось, что война проявляет самое главное, что есть в человеке. Многие только здесь могут стать самими собой. И дело не в риске и адреналине в крови, а в сплочении и общей цели. Общие цели – вот что нас, «гомо сапиенсов», отличает от большинства других видов животных. Эволюция сделала так, что мы получаем от этого удовольствие, почти такое же, как от секса.
Несмотря на дикую усталость, Андрей не хотел прекращать разговор. Он восхищался Амираном, но в то же время жалел его, как сын жалеет отца. Жалел за то, что тот всю жизнь скитался, был в конфликте – с системой, с семьей, с возлюбленными, даже с собственной матерью.
В этот раз Андрей сам задал себе вопрос: что такое жизнь? И сам же ответил на него: жизнь – это как кольца Сатурна. Ты по центру, словно ядро. А то, что тебя окружает, – это прошлое, которое является твоим отражением.
– А ты сам по-настоящему любил кого-нибудь? – прервав затянувшееся молчание, спросил Андрей.
Амиран вздрогнул и смущенно рассмеялся. Он закурил очередную – какую уже по счету – сигарету и заговорил хрипловатым голосом:
– Любил, да. Один раз. Больше не довелось.
Амиран нервно перебирал нижнюю часть своей бороды.
– Она жила в Волгограде.
– Это мать твоей дочери? – спросил Андрей.
– Да! – ответил Амиран и грустно вздохнул.
– Ты не общаешься с ними? – Андрею хотелось выяснить все досконально.
– Нет! – резко ответил Амиран.
– А почему?
– Я не очень хочу об этом говорить!
– Ну расскажи. Это важно! – настаивал Андрей.
– Важно для чего? – с усмешкой спросил Амиран.
– Ты же мне доверил с ними встретиться и передать твое завещание. Вот я и хочу узнать, кто они такие.
Амиран снова вздохнул.
– Мы встретились в Волгограде. Я занимался торговлей тогда, возил фрукты из Грузии. Полюбил ее с первого взгляда. Мы снимали комнату с другом. Она туда приходила. Приносила нам обеды.
– А как ее звали? – спросил Андрей.
– Люда.
– А да, точно, ты же в записке это написал!
– Мы очень любили друг друга. Жили вместе год почти. Потом меня взяли за незаконную торговлю. Глава администрации района, где находился рынок, накапал куда следует. Мы не поделились с ним, думали, что все замыкается на директоре рынка. Возможно, он позавидовал тому, что я шиковать стал. Я тогда ходил по боновым магазинам типа «Березки», мог целый ресторан для друзей снять. Вот и привлек к себе чрезмерное внимание. Скромнее надо было быть. Ну что поделаешь – молодость. Я тогда по Союзу поездил… Кстати, самыми крутыми и продвинутыми городами были не Москва и не Ленинград.
– Да ну? – удивился Андрей.