Андрея укутали в два свитера и бушлат, надели вязаную колючую шапку. Андрей сопротивлялся, но Амиран настоял на том, чтобы шапка осталась. Водой из пластиковой бутылки Нана помыла фрукты: яблоки и груши – и протянула Андрею. От ароматного запаха у него перехватило дыхание. Постоянное чувство голода измучило Андрея за последние дни. Поэтому сейчас, попробовав кислое яблоко, он сморщился, но не мог сдержаться и сразу же взял еще одно.
На следующее утро Андрей почувствовал себя чуть лучше. Впервые за пару дней у него не было температуры, но он очень ослаб. К тому же его тошнило – то ли от антибиотика, который Тенгиз ему все-таки вколол, то ли от того, что на пустой желудок съел много фруктов. Пришлось встать. Ноги были ватными. Насколько мог быстро, Андрей пошел к горному склону. Его опять рвало. Когда приступ закончился, он понял, что можно идти дальше.
Моросил холодный дождь. Колонна беженцев медленно шла вперед. Дорога углублялась в горы, и двигаться становилось все тяжелее: не хватало воздуха, ноги вязали в слякоти, которая налипала на обувь и одежду.
Андрею стало легче, и он настоял на том, чтобы самому нести свой автомат. По пути многие говорили, что брать с собой оружие нет смысла: сваны не пустят вооруженных мужчин на свои земли. Испокон веков ни одному захватчику – будь то греки, римляне, арабы, турки, монголы, персы, войска Тамерлана или даже немцы, – не удавалось завоевать эту территорию. Ведь сванов защищала сама природа: гористая местность, суровый климат, плохие дороги. Но Амиран настаивал, что оружие им необходимо.
Ближе к вечеру показались первые сванские деревни. Сначала Андрей увидел башни – каменные сооружения в форме четырехгранника. Когда-то их использовали как сторожевые посты. Строгие и угрюмые, они возвышались над деревьями, как будто даже в отсутствие людей несли караульную службу. Потом Андрей разглядел серые каменные дома, спрятавшиеся в густых зарослях.
– Не надо вам туда с этим, – сказала им грузинка невысокого роста и подбородком указала на оружие в руках мужчин.
Друзья смотрели на Амирана, ожидая его решения, но тот, упрямо глядя исподлобья, произнес:
– А без него мы оттуда не выйдем.
Очень скоро их остановил вооруженный сванский отряд. Около пятнадцати человек, часть из них в войлочных сванских шапках, стояли на горной тропе и внимательно всматривались в каждого проходившего. Многих мужчин останавливали, требовали документы, о чем-то расспрашивали. Выглядели сваны недоброжелательно и мрачно. Ходили слухи, что они берут плату за проход через свои земли. Когда подошел черед Андрея и его друзей, Тенгиз шепнул:
– Сохраняем спокойствие, на провокации не поддаемся! Им только этого и надо!
Пятеро сванов отвели их в сторону, остальные остались контролировать дорогу.
– Откуда идете? – спросил высокий сутулый сван с орлиным носом.
Вопрос, конечно, показался глупым, но все же они договорились не хамить хозяевам.
– Из Сухуми, – ответил Амиран.
– Фамилия? – резко бросил сван. На нем были широкие шаровары, нижние концы которых касались жидкой грязи под ногами, закрывая то ли сапоги, то ли ботинки. Он стоял, широко расставив ноги и держа автомат обеими руками, всем своим видом давая понять, кто тут хозяин.
– Мы идем из Сухуми, – ответил Амиран, проигнорировав вопрос о фамилии.
К отряду подошли еще трое сванов – один высоченный и двое ростом поменьше – в серой и белой сванских шапках.
– И много сюда идет вооруженных мужчин? – спросил тот, что в серой шапке, зажав в зубах папиросу и зыркая диким взглядом по сторонам.
– Мы не в курсе. Мы идем сами по себе, – с расстановкой ответил Амиран.
– Сдавайте оружие, пойдете дальше без него, – приказным тоном заявил сван в белой шапке.
Это прозвучало угрожающе. Стало ясно, что эти ребята стоят тут не просто так. Скорее всего, их задача – разоружить всех проходящих мужчин, поскольку те представляют явную опасность для шатающегося режима Шеварднадзе, который каким-то чудом сбежал из окруженного Сухуми.
– Нам оружие нужно лишь для самозащиты, – сказал Амиран, незаметно осматриваясь вокруг.
Дождь сменился мокрым снегом. В середине осени такое здесь иногда случается. Андрея начала бить дрожь, голову пронзила резкая боль. И ему было совершенно все равно, что они стоят в окружении весьма недоброжелательных вооруженных людей, которые что-то от них требуют.
– Оружие опасно в горах, – сказал на ломаном русском высокий сван. – Где гарантия, что вы не используете его против мирного населения или против своих же. Нам не нужны стычки на нашей земле!
– Это наше оружие, мы пронесли его через всю войну. Мы не можем его так просто здесь оставить, – упорствовал Амиран. Он понимал, что, если они лишатся оружия, им будет худо и в Сванетии, и в Западной Грузии. Безоружных могут ограбить, избить или похитить.
– На нашей земле мы устанавливаем правила! – наступал высокий сван. – Здесь наши законы, которые действуют тысячелетиями. Даже фашисты не смогли сюда прорваться. Наши предки удерживали эти территории, действуя строго по правилам, и нет никаких оснований нарушать их сейчас.