Андрей вспомнил, как спорил об этом с профессором Филатовым, когда готовился к пересдаче экзамена по философии. Как же давно это было! Может, вообще в другой жизни? Интересно, что бы сейчас сказал профессор? Наверное, какую-нибудь очень умную и непонятную фразу: «Знаете, Андрей, есть исторический и политический ответы на этот вопрос. Можно ответить так: мы лишаем жизни, чтобы самим жить. Этот почерк человека ужасен, эти объяснения примитивные. Наша действительность, наш строй, наша эпоха находит нам объяснение…» Не успев придумать, чем бы закончились рассуждения профессора, Андрей ненадолго уснул.
Стемнело. Низкие серые облака закрыли небо, казалось, вот-вот пойдет дождь. Гиорги раздобыл дрова и разжег костер. Тепло огня и потрескивание поленьев приободрили проснувшегося Андрея, у него появилась надежда, что они все-таки выберутся из этого кошмара. Амиран разложил все съестное, что у них еще оставалось.
– Подкрепись, тебе нужны силы! – Амиран протянул Андрею куриную ножку.
Курица оказалась холодной и соленой. Но Андрей жадно проглотил все, даже хрящики, которые в обычной жизни терпеть не мог.
Он пытался слушать, о чем говорят его друзья, но нить разговора то и дело ускользала от него. «Забавная компания у нас подобралась: врач, криминальный авторитет, аспирант технического университета и предприниматель из Питера. Почему…» Что значило это «почему», Андрей не додумал, снова заснув на полуслове.
Им повезло: в огромной толпе Тенгиз все-таки нашел врача – грузинку лет сорока. Темноволосая, с крупным лицом и массивным подбородком, она выглядела не слишком приветливо. Но это первое впечатление оказалось обманчиво. Женщина опустилась рядом с Андреем на колени.
– Есть чем посветить? – деловито и спокойно спросила она. Амиран достал фонарь. – Вот так подержите, – сказала врач и поправила руку Амирана. Андрей лежал, съежившись, на левом боку, непроизвольно вздрагивая. Женщина попросила его лечь на спину, приложила ладонь ко лбу, потом осмотрела глаза.
– Язык! – скомандовала она. Андрей послушно открыл рот и высунул язык.
Женщина осмотрела его горло.
– Помогите ему раздеться, – сказала она стоявшим рядом Тенгизу и Гиорги. Они аккуратно сняли с Андрея свитер, обнажив исхудавшее за несколько дней тело с резко выступавшими ребрами.
Врач вздохнула.
– Губы синие, – произнесла она скорее для самой себя, чем для окружающих.
Андрей слабо улыбнулся. Ему было приятно, что о нем заботятся. Женщина взяла фонендоскоп и стала слушать Андрея:
– Вдох глубокий! – скомандовала она с выраженным грузинским акцентом. – Теперь выдох. Медленно.
Она перемещала головку фонендоскопа по грудной клетке. Андрей чувствовал прохладное прикосновение мембраны. Тенгиз стоял на коленях рядом и внимательно наблюдал за движениями коллеги.
– Покашляйте! – скомандовала она. Андрей послушался.
– Повернитесь ко мне спиной! – продолжала грузинка. – Ему укрыться бы и лежать! – закончив обследование, сказала она. – Нельзя допустить переохлаждения. У меня есть спальный мешок, могу ему дать.
– Вы бы нас очень выручили! – с благодарностью ответил Амиран.
– А что вы ставите ему? – спросил Тенгиз.
– Пневмонии, скорее всего, нет, – ответила грузинка. – Но сотрясение мозга, судя по всему, сильное. У вас есть какие-нибудь антибиотики? Дайте ему на всякий случай.
– Нет, к сожалению! – вздохнул Тенгиз.
– Ничего, у меня есть! – ответила женщина. – А вы врач?
Тенгиз кивнул.
– Какая специализация? – уточнила она.
– Хирург. Общий. А вы где работали? – оживился Тенгиз. – Я в республиканской.
– Я терапевтом на Бараташвили. Вы из Сухуми?
– Нет. Из Тбилиси. Сюда только во время войны приехал.
– А! Понятно. Хотите – к нам перемещайтесь. Покормим вас. Особенно молодого человека.
– Спасибо! Не беспокойтесь! Но спальник бы неплохо получить.
– У нас фрукты есть, овощи. Мы вдвоем с сыном идем. Ему двенадцать лет.
– А где ваши родные? – спросил Амиран.
– Муж погиб в марте. Родители остались в городе.
– Остались в городе? Как так? Вы не боитесь? – спросил Тенгиз.
– Отца не переубедить было. Он не хотел свой дом оставлять и хозяйство, – ответила грузинка, ее голос дрогнул. – Я бы осталась с ним, но мне надо спасать сына.
Она подняла на Тенгиза полные слез глаза, как будто искала у него оправдание для себя. Он кивнул и с теплотой посмотрел на нее.
– Меня Тенгиз зовут, а вас? – вежливо спросил он.
– Меня Нана.
– Амиран.
– Гиорги, – Гиорги привстал.
– А молодой парень? Русский? – спросила она.
– Да, – ответил Амиран.
– Хорошо, мы к вам, – сказал Тенгиз и начал собирать вещи.
Подойдя ближе к месту, где расположилась Нана, друзья обнаружили там огромное количество людей. Говорили на грузинском и мегрельском.
– Ругаются, – объяснил Андрею Тенгиз и начал раскладывать спальный мешок, который выдала им Нана.
– Оденьте его потеплее! – скомандовала врач.