– На храмовую площадь, – назвала адрес Мелисса, и пока удивленный мужичок разворачивал экипаж, подставила лицо под последние лучи уходящего за горизонт солнца. Любой, кто увидел странную нлеру, задравшую голову к небу, поразился бы волшебному сиянию, окутавшему хрупкую фигурку. Задорно улыбнувшись засмотревшемуся на нее прохожему, Лиса заскочила в кэб. А извозчик, явно торопившийся вернуться домой засветло, стеганул лошадку и та, поднимая клубы дорожной пыли, понеслась во весь опор.
Досматривать, как Мелисса посещала храм Антора, Кара не стала. И так понятно, что туда едут, чтобы просить, реже – благодарить за помощь. Зря. Она бы удивилась, что сегодня лик Антора был на удивление молод, а в суровых прежде чертах просматривались тонкие черты девичьего личика. Кто-то посчитал бы это за игру лучей закатного солнца, а кто-то углядел некий знак, указывающий на появление нового игрока на божественной арене. В любом случае, будущему неофиту не терпелось узнать, как сложится судьба подопечного, чья жизнь все это время находилась в его неумелых руках.
Суд состоялся довольно буднично. Королевский обвинитель разразился длинной речью на тему того, какой горячей и неуравновешенной стала подрастающая молодежь. И что неповиновение власти и установленным законам в будущем приведет к еще большей трагедии. Следовательно, от неуравновешенных магов, пусть те и дорого обходятся Ланибергии, надо избавляться прежде, чем те войдут в полную силу. После выступал дознаватель Линнер Ротт, который нудно и скрупулезно рассказывал о проведенном расследовании. Далее настал черед немногих свидетелей. Парочка дворцовых хлыщей, из бывших дружков Рональда, слуги и королевские лакеи, убитый горем отец – все они говорили не в пользу юного графа Шатор, который сидел тут же, в специальной камере для преступников. На бледном исхудавшем лице не было ни кровинки, а потухший взгляд лениво скользил по знакомым и не очень лицам, выискивая в них что-то свое, особенное. Единственная эмоция, которую уловил бы только внимательный наблюдатель, отразилась при появлении семейства Шатор, которое в полном составе заняло места в зале суда.
За время слушаний Лернейл ждал хоть малейшего знака от любимой, хоть слова или намека о том, что та ночь не приснилась. Однако Карисса была холодна, как лед, и равнодушна, будто ничего важного между ними не произошло. Вдобавок, на девушке красовались те самые серьги, в которых она блистала на балу. Ари так же хорошо изучила сестру и обнаружить тайник для Кариссы не составило проблем. Но как девушка раздобыла вторую сережку, позабытую в доме Фаостов, оставалось загадкой. Впрочем, Лису это уже не волновало. Она верила, что Лернейла Фаоста сегодня помилуют, потому что такова воля короля. Посыльный уже спешил во дворец правосудия с только что подписанным указом.
Лерни глазами нашел в зале своего отца. В отличие от Мелиссы, юноша полагал, что это последние часы его жизни, и хотел попрощаться. В глазах почти старика блестели слезы. Ему было горько видеть сына на скамье преступников и еще горше примириться с совестью, на сделку с которой пошел ради спасения родного человека. Лерни вздрогнул, натолкнувшись на виноватый взгляд. Еще не понимая, в чем дело, догадался, что выбор главы Фаост ему не понравится. Но он примет любое наказание, потому что за это уплачена слишком высокая цена.
– Виновен! – сквозь толщу воды донесся голос судьи, – в подлом убийстве герцога Рональда Райнера и нарушении королевского указа. Подлежит казни через отсечение головы. Есть ли среди присутствующих лица, готовые представить доказательства, опровергающие эти обвинения?
Ответом послужила гробовая тишина. Губы Лерни дрогнули в горькой усмешке, но он не позволил себе даже посмотреть в сторону Ари. В этот момент граф отчетливо понял, что не нужен ей. Надеялся до последнего, придумывал оправдания и безнадежно мечтал. А когда все же осмелился взглянуть на любимую, натолкнулся на равнодушный взгляд постороннего человека. Юноша и не расслышал, что судья задал новый вопрос, и что на него ответил не кто-нибудь, а глава Райнер. Не обратил внимания как Лернейл Фаост-старший обреченно кивнул, подтверждая слова нечаянного врага, а судейский служка принял из дрожащих рук графа документ и передал его судье.
Для Лернейла время остановилось, захлебнувшись в той боли, что крепким льдом сковала сердце. Он даже не понял, что его освободили и почему глава Райнер оказался рядом, а вокруг поднялась возбужденная суета. Не услышал, как прибыл королевский гонец с указом, в котором Лернейла Фаоста-младшего помиловали. Не увидел, как глава Фаост, не выдержав потрясения, вдруг осел на пол, держась за левую часть груди.
