– Искорка, я люблю тебя, – герцог занервничал. Кто-то другой, но не Шейлин, мог этого не заметить. Но напряженность, которая ощущалась каждой клеткой, повышенное сердцебиение, растерянность во взгляде рассказали о своем владельце больше, чем тот сделал бы сам. – В прошлый раз нас разлучили обстоятельства. Мы бы давно покоились в родовых усыпальницах, если бы не связи моего брата и твоего отца. Любая клятва бессильна против высших сил.
– Высшим силам нет до нас никакого дела, – глотая обиду, ответила графиня, – ты просто меня не любишь. То есть, – быстро добавила она, заметив готовое вырваться возмущение герцога, – любишь, но не настолько, чтобы пожертвовать всем ради нас. Не нужно оправданий. Я чувствую это. Но знаешь, что? Мне все равно. Я люблю тебя больше жизни и знай, в тот день, когда ты меня бросишь, не останется ничего, ради чего стоило бы жить. И тогда – клянусь огнем – следующий рассвет станет последним.
– Что ты натворила? – испуганно вскрикнул Террен, хватая женщину за плечи. Но та в ответ горько усмехнулась, наблюдая, как радужная пыль, невесомым облаком окружившая ее после неосторожно брошенных слов, впиталась в кожу. Это означало, что боги приняли клятву.
* * *
Кара искренне сопереживала страданиям графини. В душе та оставалась хорошим человеком и, как многие, хотела любить и быть любимой. Это несведущему обывателю покажется, что у нлеры благополучная семья и заботливый муж. На деле – бесконечное одиночество и скука. Взрослым дочерям уже не требовалось столько заботы и внимания, как раньше. Светские приемы давным-давно пресытили фальшью и лицемерием. И только отдушина в виде глубокой любви к Террену Райнеру наполняла жизнь смыслом. Однако острый ум и многолетний опыт общения в высших кругах не позволили розовой пелене долго затуманивать взгляд. Шейлин с самого начала ощущала, что герцог только позволял себя любить. В нем не было той жертвенности и готовности на безумные поступки ради избранницы, которая свойственна настоящим чувствам. И уж точно в них нет места посторонним увлечениям. Любящая женщина как правило слепо верит в верность своей половинки, потому что и сама не допускает даже мыслей об измене. Но ревнивой влюбленной достаточно малейшего подозрения, чтобы взять след и, не хуже королевского дознавателя, вывести обманщика на чистую воду.
Шейлин не догадывалась, что у Терри появился кто-то другой. Всего лишь глупое предчувствие беды и тревога, возникающие при виде герцога. Он по-прежнему был ласков и внимателен, заботлив и красноречив, умело избегал скользких тем. Иной раз казалось, что мужчина намеренно не оставлял времени на разговоры, отвлекал поцелуями и страстными ласками, во время которых графиня забывала обо всем. Вот только, когда соперница живет с тобой в одном доме, то развязка не заставит себя ждать. Хватит небольшого недоразумения или стечения обстоятельств, чтобы неприглядная правда всплыла наружу.
Графиня собиралась предупредить преподавателя, что Лиса пропустит занятия из-за очередного всплеска магии и последующей за этим потери сил, а также намекнуть, что тайному визиту небезызвестной служанки в таверну ничего не помешает. Женщина на секунду притормозила у учебной комнаты, чтобы припудрить носик, убедиться, что драгоценности идеально сочетаются с нарядом, улыбнуться отражению в карманном зеркале и приглушить блеск глаз, который мог выдать ее ненароком. Шейлин никогда бы не пришло в голову подслушивать, но слова Террена, доносящиеся через закрытую дверь, заставили замереть. Рука, занесенная для стука, безвольно опустилась, да и сама женщина едва устояла на ногах.
Терри, ее дорогой и любимый Терри признавался в любви Кариссе. Вместо урока магии изливал душу и умолял девушку о взаимности. Умолял! И кого? Ту, которую она приняла, как родную. Которую вырастила и воспитала с младенчества. Неблагодарную гордячку! Сам факт измены больно ранил, а уж то, что разлучницей стала приемная дочь, повергло в бездну черного отчаяния. Если бы кто-то увидел графиню в этот момент, то ужаснулся той перемене, что произошла за считанные секунды. Из пышущей здоровьем и красотой молодой женщины она превратилась в собственную тень – старуху с безжизненным взглядом. Нежная кожа высохла и стала похожа на белый пергамент, волосы потускнели, под глазами залегли темные круги, а тонкие стрелочки морщин паутинкой оплели лицо и шею. Внутренний огонь – родная и покорная воле магини стихия – не находил выхода, а потому сжигал хозяйку изнутри, вытягивая жизненные соки и силу.
