– Чт-то? – ошеломленная предложением, Шейлин с недоверием посмотрела на мужчину, – разве такое возможно? Я сплю? – прошептала графиня скорее себе, чем другим. Тем не менее, домашние ее услышали и даже поддержали. Кроме Кариссы, конечно, – несносная девчонка сочилась ядом. Лиса же радостно закивала, едва вопросительный взгляд матери упал на нее. Граф ободряюще улыбнулся и с нежностью посмотрел на свою избранницу. На секунду Шейлин позавидовала Венселии, которой удалось заслужить столь искреннюю любовь ее супруга. Но главный ответ на невысказанный вопрос графиня прочла в глазах Террена. В них сосредоточился целый мир: ожидание, волнение, неистовая вера в чудо и надежда. С такой любовью Терри смотрел на нее лишь однажды, шестнадцать лет назад, после той ночи, когда она впервые стала женщиной. – Не верится, что все происходит на самом деле. Терри?
– Прости меня, – читая сомнения на лице любимой, как в открытой книге, Террен винил в том себя, – я готов вымаливать прощение до конца жизни. Шейлин, любимая…
* * *
Кару переполняли эмоции участников. Неофит слышала их всех: Гордиена, Шейлин, Террена и Мелиссу. Даже Венселию, которая разрывалась между чувствами к возлюбленному и переживаниями за дочь. Зная Кариссу, женщина и не надеялась, что та поймет и примет ее как родную мать. Ари гордилась происхождением, приписывая магический дар закономерным итогом смешения «чистой крови», и открыто презирала тех, кто путался с чернью. Увы, с кормилицей юная графиня обращалась, как и с остальными слугами, с нотками превосходства в голосе, пренебрежением и брезгливостью. И только когда никто не видел, Ари превращалась в милую девочку, которой нужна забота и материнская ласка. Можно обвинить в излишней черствости Шейлин, которая мало времени уделяла приемной дочери и привила той аристократические замашки избалованных отпрысков благородных семейств. Но нет, графиня подобным высокомерием не страдала. Карисса же чуть не с пеленок задирала нос перед теми, кого считала недостойным своего общества. Тот же Лерни на себе испытал прелести вздорного характера маленькой гордячки, и это целиком его заслуга, что сумел перебороть предвзятое отношение к собственной персоне. Ари любила жениха – кормилица слишком хорошо знала девочку – но сделала все возможное, чтобы расторгнуть помолвку, потому что так и не приняла «дурного» происхождения Лернейла. Венселия хотела бы изменить прошлое, исправить ошибки, но время было безнадежно упущено. Ари уже выросла такой, а сейчас ее переполняли злоба и ненависть.
Гордиен рассказал, как познакомился с баронессой Ридж в академии, про вспыхнувшие чувства и безумие первой любви. Но не упомянул, что барон Ридж удочерил Лилиан, настоящие родители которой – крестьяне из захолустной деревеньки. Венс умоляла Горди, чтобы тот не говорил правды, потому что знала, как сильно та ударит по ее девочке.
– Хватит! – словно в подтверждении мыслей, взбунтовалась Карисса, – довольно лжи и лицемерия! Мне нет дела до грязных тайн, но, если хоть одна покинет пределы этой комнаты, я найду способ ее уничтожить.
– Ари? – Мелисса смотрела на сестру и не узнавала. Да, девушки оказались чужими друг другу, однако это не отменяло прошлого и всего того, что делало их одной семьей. – Пусть в наших жилах течет разная кровь, я считаю тебя самым близким человеком.
– Не ври, Лиса! Я же вижу, как ты упиваешься тем, что хоть в чем-то сумела обойти меня. Еще бы! Твоя мать – герцогиня Роску, отец – герцог Райнер, ты только выиграешь, если правда всплывет наружу. Тогда как я… надо мной будут смеяться и тыкать пальцем. Довольна? А ты? – смерив отца презрительным взглядом, Карисса призвала подвластные ей стихии, – лучше бы пятнадцать лет назад вышвырнул попрошайку с младенцем за порог. Но ты пригрел ее, дал имя, любовь, семью. И для чего? Чтобы потом отобрать? За что ты меня так ненавидишь?
– Ари, милая, – опешил от несправедливых обвинений Гордиен, – все не так. Клянусь, я не хотел ничего подобного. Ты – самое важное, что есть в моей жизни.
– Лжешь! – проявленные стихии окружили Кариссу тройным барьером. И не понятно было, то ли их призвали для защиты хозяйки, то ли для уничтожения. Контроль, который девушка обрела недавно, уже не спасал. Внутри хрупкого тела бушевал ураган из обиды и ненависти. Ари чувствовала себя обманутой, преданной, брошенной. Каждая новая тайна, признание или откровение погружали в бездну, на самое дно.
