— Боже мой! — Маруся отчаянно схватилась за голову. — Эта компания убивает всех кого ни попадя, неужели они оставят в живых претендента на наследство? Ты помнишь ее обморок? Она не рассчитывала, что объявится настоящий Хорватов, и не смогла совладать со своими чувствами. А теперь жизнь Миши в смертельной опасности! Леля, скорее!
Мы с Марусей одновременно сорвались с места и, задевая друг друга локтями и юбками, бросились к двери. Я даже забыла о главном завете моей покойной бабушки: «Настоящая дама никогда не выходит на улицу без шляпки и перчаток!» По-моему, правила приличия выдуманы не для таких случаев.
— Шура, беги к Неопалимой Купине и проси господина Щербинина бросить все дела и немедленно прибыть в «Дон». Скажи, что это вопрос жизни и смерти! — прокричала я на бегу.
Чуть не скатившись по лестнице, мы с Марусей выскочили на Арбат.
Как назло, ни одного свободного извозчика не было. Вот когда они не нужны, длинная вереница возниц будет уныло тащиться за тобой и призывать: «Барыня, пожалуйста, экипаж! Мигом домчу, только прикажите!»
Трамвая на горизонте тоже не было, но это и неудивительно. Хоть я почти не пользуюсь подобным транспортом и не могу считаться знатоком в этом деле, мне неизвестны случаи, когда трамвай подошел бы к остановке в нужную минуту.
Подобрав юбки, мы побежали по Арбату наперегонки. Как все-таки неудобны наши дамские наряды для женщин, живущих активной, насыщенной событиями жизнью! Надеюсь, со временем мы сумеем добиться права свободно носить брюки, и женщина в брюках не будет вызывать нездоровый ажиотаж на улице.
Мы продолжали свой бег. Впереди уже маячил Никола в Плотниках. Маруся, будучи более молодой и спортивной, стала вырываться вперед. Городовой, удивленный столь неприличной поспешностью, сделал было попытку остановить двух бегущих взапуски дам, но, взглянув в наши лица, отступился и махнул рукой. И правильно. Даже вооруженная казачья сотня на конях не заставила бы нас вернуться.
К несчастью, впереди меня ждала еще одна преграда, не казачья сотня, конечно, но лже-Мишель Хорватов, он же Нафанаил Десницын, собственной персоной встал у меня на пути.
— Елена Сергеевна, дорогая, солнце мое! Вы так мчитесь, словно за вами гонятся духи загубленных поклонников! Остановитесь поболтать…
Вот уж кого я могу растерзать сейчас в клочья, так это Мишеля-Нафаню.
— Прочь с дороги, я спешу!
— Как вы безжалостны! Неужели у вас не найдется пары слов для старого друга?
— Человек, который живет по чужому паспорту и регулярно совершает преступления, не может быть мне другом!
Пожалуй, не стоило говорить об этом сейчас, но я не сдержалась. И так я слишком долго была терпеливой. А никакая человеческая добродетель не бывает беспредельной.
Маруся, вырвавшаяся вперед, махала мне рукой из коляски извозчика. У дома Нейгардта ей удалось взять экипаж…
Швейцар номеров «Дон» попытался задавать нам какие-то вопросы, но мы просто смели его с дороги. Впрочем, не просто — я позволила себе слегка потрясти швейцара, вопрошая: «В каком номере живет одноглазый господин?»
Мой вопрос был сформулирован бестактно по отношению к Мише, но я выбрала самую характерную примету его внешности, чтобы доходчиво объяснить, что именно мне нужно поскорее узнать. Дорога была каждая минута, а разговор со швейцаром, чреватый подробными разъяснениями, мог бы излишне затянуться.
Номер Михаила был заперт.
— Постоялец выходил? Отвечай, истукан, постоялец из этого номера сегодня выходил на улицу?
— Не могу знать, — швейцар вытянулся и по-военному щелкнул каблуками. Вероятно, унтер в отставке. Что ж, военный человек в данной ситуации может быть кстати.
— Ломайте дверь! — приказала я, громко постучав и не дождавшись ответа.
— Сударыня, это никак невозможно… Без дозволения постояльца…
— Боюсь, с ним случилось несчастье. Ломайте, дорога каждая минута!
— Ну как же все-таки, без городовых, без хозяйского согласия. Хозяин-то, поди, не похвалит, он у нас характерный. Как бы оно не того…
— Того-этого, не рассуждайте, ломайте, и все! Ущерб я покрою. Ломай, братец, ломай!
Для убедительности пришлось достать крупную купюру. Хорошо, что проклятая Женечка утащила у меня еще не все.
