– Не знаю, правда, – признаюсь я. – И да, и нет. Я знала свой мир полных шестнадцать лет и один день из семнадцатого года, а твой – лишь по рассказам, и не самых приятных. Мне тревожно.
– Я тебя понимаю. И сделаю всё, чтобы ты ощутила здесь комфорт, приближённый к дому. Даже если не сам «дом», то хотя бы близко к нему.
– Спасибо.
– И тебе.
– За то, что настучала по лицу?
– За то, что поверила.
Слабо улыбаемся друг другу. И вновь смотрим вперёд. Неспешный Острог отдаёт запахом трав и земли, от него кружится голова. Небо такое высокое, глубокое…на поверхности небо плоское и низкое, разве что не картонное. Тысячу раз, глядя на него, думала, что вот-вот дотронусь грязных туч пальцами. Здесь же – вытягиваю руки – редкие облака находятся очень далеко.
– Что ты делаешь? – спрашивает Каин, однако жест повторяет. – Это посвящение в друзья?
– Такое разное небо…здесь и там.
– Увы, но мы ходим под одним, конфетка.
– Ты понял, о чём я.
– Конечно.
Каин зажмуривает один глаз и приглядывается.
Только сейчас обращаю внимание, что высотных конструкций Нового Мира невидно вовсе – они остались за холмом. И от этого масштаба – пространство велико, окружение нелинейно, некамерно – кружится голова равно от новых запахов. Всё ново. Всё дивно. Теперь понятно, отчего я потеряла самообладание – воздух Острога отравляет ум.
Задираю голову – ствол дерева за нами тянется ввысь, крона – шапка – раскидывает мохнатые руки в разные стороны. Дома – очевидно – держатся крепко, благодаря людскому вмешательству и механическим конструкциям, но сама природа довольно припаяла некоторые части диким вьюном. Я смотрю на Резиденцию.
– Там есть площадка с шезлонгами, тебе понравится, – говорит Каин. – Она с другой стороны дома, выходит на южную сторону. Сара любит там отдыхать. Крыши нет, ночью будет прохладно, но погреться на солнце в обед – самое то.
Звучит дико. И увлекательно.
– Тебе ведь всё известно о моей семье, – говорю я. Да-да, совсем об ином. – Давай честный обмен. Расскажи о своих родителях.
Каин тревожится и признаётся:
– Честный обмен не получится, я сирота. Родителей не знаю, а воспитывала меня Сара. Она потеряла ребёнка, когда была в Картели, поэтому ухаживать за мной ей было особенно по нраву.
Потеряла ребёнка будучи беременной или уже родив? Не спрашиваю – не думаю, что молодому парню известны подробности. В любом случае, факт ужасен. Прискорбен и девиантен.
Единственное медицинское сооружение в Новом Мире, не несущее контекст девиантности – женские детородные залы, находящиеся в одобренной клинике. Осложнений не бывают, не случаются – дети вынашиваются строго канонично, перед запланированным зачатием проводят обследование, назначают поддерживающие медикаментозные и витаминные комплексы, к вопросу подходят серьёзно. Новый Мир ко всему подходит серьёзно, и только это удерживает на поверхности граждан. Серьёзный взгляд на серьёзные вещи – серьёзное отношение, они того заслуживают. Тогда всё будет правильно. Тогда всё будет безопасно. Если первые роды приводят к истощению (что случается редко, но всё-таки случается; об этом рассказывают на дисциплине по половому воспитанию), Зал Семьи не выдаст разрешение на второго ребёнка, наоборот – огреет документально подкреплённым запретом, и ослушаться ты не имеешь права.
Каким образом «хорошенькая северянка», как изъяснялся отец, могла из Нового Мира попасть в Картель будучи в положении? Кто-то из них врёт.
– Одно условие нахождение в Резиденции, конфетка, – изъясняется Каин. – Уважать каждого пребывающего здесь. Мы одна семья, скоро сама поймёшь. Мы всегда заступаемся друг за друга, а нападок хватает извне. Семья – это про защиту. Семья синонимична безопасности.
Вот как.
– Я бы предложил тебе прогуляться, но, думаю, ты хочешь переодеться, умыться, перекусить. Спуск – хоть и не совсем спуск – в Острог был волнительным. Пойдём в Резиденцию?
– Следую.
Следую в самом деле – оставляем наотмашь сколоченную лавку у ствола дерева и бредём к недалеко находящейся лестнице.
– Надеюсь к лестницам, – пытается отшутиться Каин, – у тебя нареканий нет.
– Ещё раз напомнишь про мосты – устрою вторую драку.
– Никто из новичков не устраивал две драки в день присоединения к Острогу. Что уж там. Одну также никто не устраивал – тебя запомнят, Голдман.
Почему он акцентирует внимание на фамилии? Меня запомнят как Голдман? Моё имя – без неё – не имеет веса и статуса вовсе? «Карамель» всегда звучит пафосно и насмешливо, аллегорично, «Кара» же – удушающе, агрессивно. Кто я? Кем бы я могла быть, если бы выбирала сама? Я представляю хоть что-нибудь из себя без родословной?
– О чём задумалась? – спрашивает парень, пока мы плавно вышагиваем по ступеням.
– Сколько лет этим деревьям? – отстранённо спрашиваю я. – Сотни?
