Он запомнил, как охотники, осмеливавшиеся выходить в пустоши, рассказывали:
– Там нужно очень четко понимать, с кем ты имеешь дело, даже если вид не знаешь… Когда ты кого из этих выродков в угол загоняешь, они себя по-разному ведут. Одни дерутся как бешеные, насмерть, иногда побеждают, даже если не могут. Вторые быстро сдаются, притворяются мертвыми, потом и умирают. Очень важно отличать одних от других по первым же признакам! Потому что когда ошибаешься… Ну, у тебя не так много конечностей на новые попытки.
Зоран и сам не знал, зачем сохранил слова в памяти, почему это вдруг всплыло теперь… Пожалуй, потому, что он и сам оказался загнан в угол, и ему предстояло узнать, к какому типу пустынных зверей он относится.
Результат его не порадовал: он был из тех, которые умирают быстро и без боя. Когда до него дошло, что рядом с ним не просто беженцы, а очень опасные диверсанты, ему стало совсем плохо. Сердце забилось так быстро, что казалось: оно не выдержит, вот-вот разорвется на части, истечет кровью внутри. Мышцы налились тяжестью, голова гудела и кружилась, во рту появился неприятный горьковатый привкус.
Зорану захотелось положиться на переговоры. Рассказать этим троим, что он все знает, умолять их о пощаде, объяснить, что он очень ценный заложник, убивать его ни в коем случае нельзя, потому что его дома мама и бабушка ждут… Он даже открыл рот, чтобы начать слезную мольбу, а потом закрыл, не издав ни звука.
Разум, пусть и пронизанный ужасом, продолжал работать. Да, Зоран с сожалением признавал, что родился трусом. Но при этом умным трусом, и он был способен просчитать, что его мольбы ни к чему не приведут. Речь идет о диверсантах, выпустивших мутантов, они никого уже не пожалели, даже себя! Если бы им нужен был заложник, они бы сами отправились на его поиски. Если Зоран сознается, что выяснил нечто важное, его устранят, как помеху.
Нет, рыдать нельзя… А что можно? Как справиться? Он ведь даже не знает, с кем имеет дело! То, что они сказали, скорее всего ложь минимум наполовину. Зорану нужна была помощь, срочно, а он понятия не имел, как ее получить. Судя по тому, что они сотворили с системой лаборатории, в компьютерах они разбираются. Если он сейчас отправит сообщение кому-то из своих, диверсанты вполне могут перехватить его!
Получается, тупик?
Или нет…
Попытка использовать традиционные способы связи грозила быстрой смертью, но ведь были еще пути, о которых беженцы не знали! Потому что это слишком странно, слишком необычно, а сейчас, возможно, спасительно. Зоран прекрасно помнил экзамен, на котором опозорился вместе со всеми, и помнил, что случилось позже. Марк Вергер уже не раз демонстрировал, что обладает какой-то непонятной способностью к прямому восприятию сигнала. А Зоран, в свою очередь, знал, что Мастера Контроля в чрезвычайных ситуациях могут использовать закрытую линию, доступную только им. Правда, изучал он эту связь лишь в теории, попробовать ему не довелось. Но когда на кону оказывается твоя жизнь, научиться можно многому!
– Э, ты чего там завис? – подозрительно поинтересовалась Лара.
– А что мне делать, стоять рядом и дуть на ранку? – отозвался Зоран. Он понятия не имел, как у него получилось скрыть дрожь в голосе. – Так смысла нет, через повязку не почувствует!
– Какие же вы тут все уроды! – тут же вспыхнула брюнетка. – Решили, что, если вы первыми заняли этот клочок земли, весь мир принадлежит вам?!
– Лара, хватит, – устало бросила Вита. – Пусть возится со своими игрушками, если ему от этого легче.
Ему и правда было легче хотя бы потому, что от бездействия становилось совсем плохо. Зоран сделал вид, что действительно пытается починить компьютер, хотя любой более-менее толковый инженер определил бы, что он занимается ерундой. К счастью, беженцы не присматривались к нему, они держались вместе у дальней стены – там располагалась кушетка, на которую уложили Петра.
Зоран же продолжал звать – так, как учили на семинарах. Ответа он не получал и понятия не имел, все ли делает правильно. Он даже допускал, что выходит у него истерично, и надеялся, что через систему компьютерных кодов это останется незамеченным. С другой стороны, плевать, пусть замечают, лишь бы было кому замечать!
«Вергер, твою мать, чем ты вообще занят?!» – в отчаянии отправил очередное сообщение Зоран.
И неожиданно получил ответ: «Чуть более важным делом, чем отслеживание эфира. Кто ты и что тебе нужно?»
Это было так странно… Зоран понятия не имел, как работает прямая связь, туманные объяснения преподавателей позволяли выяснить не так уж много. Он ожидал, что будет похоже на считывание сообщений из системы: текст и изображения, зависшие в пространстве. И он оказался не так уж далек от истины, это и правда было, однако в то же время ему казалось, что он слышит спокойный голос Марка Вергера, произносящий эти слова. Интересно, слышал ли Вергер его голос? Понимал ли, в каком он состоянии?
