Контейнер был из новых – тех, что делаются из бронебойного металла, да еще и обеспечиваются сложной системой защиты, распознающей личные коды. Благодаря этому открыть подобный контейнер может лишь небольшая группа людей, порой и вовсе один-единственный получатель. Ну а взломать их почти нереально, у них и система самоуничтожения имеется.
Лендар встречал Марка с таким видом, будто попросил студента принести ему кофе, и Марк действительно принес, только предварительно выпитый и переработанный. Но если в мимике и взглядах глава Объекта позволял себе демонстрировать истинное отношение к собеседнику, речь его была безупречна:
– Это вам, господин Вергер. Я хотел лично убедиться, что вы получили послание, раз на его доставку были затрачены такие ресурсы.
Марк окинул изумленным взглядом контейнер, в котором могло поместиться человек пять.
– Мне? Это еще как понимать?
– Вопрос не ко мне, я в ваши отношения не лезу. Я лишь с удивлением обнаружил, что с карантинным грузом теперь передают и личные послания. Не все и не всем – но мы живем в мире привилегий, не так ли?
Марк наконец сообразил, что к чему, хотя было бы проще, если бы Лендар обошелся без намеков и поигрывания бровями, а сказал бы все прямо.
То, что Объект-21 закрыли на карантин, вовсе не означало, что Черный Город отказался от него и предоставил замечательную возможность решать свои проблемы самостоятельно. Через границу никого не пропускали ни в одну из сторон, а вот грузы присылали регулярно. В первую очередь – продовольствие, но могли подкинуть лекарств и оружия, если был запрос.
При этом любая личная переписка оставалась под запретом, подарки – тем более. Так что несложно представить всю гамму эмоций Лендара в момент, когда он обнаружил контейнер для одного из своих студентов. Да еще такой огромный, да без какой-либо информации о том, что находится внутри! Наверняка глава Объекта воспользовался бы приоритетным допуском, наплевав на приватность, и заглянул внутрь, если бы это было технически возможно. Однако контейнер недвусмысленно блокировала печать Великой Жрицы, и удовлетворение любопытства оказалось для Лендара не таким важным, как сохранение головы на плечах.
Теперь он испытующе смотрел на студента, ожидая пояснений, но Марку нечего было сказать.
– Я понятия не имею, что там, – покачал головой он. – Она меня ни о чем не предупреждала. Возможно, это вообще не от нее, очередная ловушка…
– Если тот, кто нам противостоит, с такой легкостью подделывает печать Воплощения, есть ли смысл сопротивляться? Я оставлю вас, Вергер, Великая Жрица требовала, чтобы вы открыли это в одиночестве.
Просто замечательно… Сначала он предоставил Марку возможность выдать секрет Гекаты, если бы таковой был, а потом только потрудился сказать, что была и оговорка! Но реагировать на это нельзя, Лендар все еще глава Объекта, да и смысла нет.
В том, что подглядывать он не будет, Марк не сомневался, не в его стиле. Он выждал пару минут, чтобы Лендар точно отошел подальше, и только потом приблизился к контейнеру. Как он и ожидал, в замок был встроен сканер биометрических параметров трех уровней. Он не просто просветил Марка, он затребовал образец крови и только потом расшифровал код – короткое письмо, вспыхнувшее неоновой вязью в пространстве.
«Верность работает в две стороны. Потрудись не опозорить меня своей смертью, иначе я найду твою душу в любом из миров и порву на части».
Она не подписалась, но это и не требовалось: последние сомнения в том, что послание действительно от Гекаты, растворились сами собой. Марк все равно не понимал, почему она не предупредила его… тоже боялась, что их разговор перехватят? Или хотела устроить сюрприз? Вполне в духе Гекаты.
Он подтвердил открытие контейнера. Он не подозревал, что там, но, когда увидел содержимое, не выдержал, улыбнулся, и чувство было странное… но желанное, нужное сейчас.
Не только потому, что Геката действительно помогла. Просто ощущение того, что продавец игрушек опережает их по всем пунктам, давило на Марка больше, чем он готов был признать, создавало иллюзию захлопнувшейся ловушки…
А Геката напомнила ему, что он не обязан справляться со всем этим один, ему помогут… Она поможет – сквозь любые запреты и преграды.
Значит, допустимая цель всего одна: уничтожить продавца игрушек так, чтобы вернуться он не смог уже никогда.
Иногда бабушка, а потом и мама брали Зорана с собой на работу – в медицинский корпус. Для него накрывали одеялом стол или пару сдвинутых стульев, оставляли несколько безнадежно сломанных приборов и сажали в импровизированное убежище мальчика. Там он и сидел много часов подряд с перерывами на еду и сон. Иногда что-то чинил, но даже если нет, к пациентам он не приставал. Бабушка с умилением говорила:
– Это потому что он умничка!
На самом деле он был просто замкнутым, а порой и трусоватым – его пугали все эти обожженные женщины, покрытые шрамами мужчины, существа, в которых и люди-то узнавались с трудом… Но не до истерики пугали, и он наблюдал за ними через складки одеяла, ну и, разумеется, слушал.
