Он не был посланником продавца игрушек. Он и был продавцом игрушек. Не больше, чем старик, которого уничтожила Геката, но и не меньше… По крайней мере, так показалось Марку. И не важно, что старик был безымянным созданием, пришедшим из ниоткуда, а Петр Тарасов – человек с семьей и прошлым. С этим можно будет разобраться позже. Главное Марк понял сразу же, с первой фразы: перед ним был точно такой же носитель воли уже известного ему существа.
А еще он понял, что ему нужно бежать. Продавец игрушек убеждал его, что у них будет беседа – то самое злодейское переманивание на свою сторону, которое сохранили книги и фильмы прошлого. Но ведь это не рационально… Марк – один из немногих, кто уже не единожды доказал, что опасен для него. Опасность убивают, с ней не кокетничают.
– Я пришел не к тебе, я пришел за ним, – Марк кивнул на распятого на стене парня. – Но, если нужно, уйду и один, у меня нет времени на болтовню.
Он обращался к продавцу игрушек, однако говорил на самом деле с Зораном. Обратиться к нему напрямую Марк не мог, он не представлял, какую именно западню приготовил продавец игрушек, не нападет ли он сразу же, почуяв неладное. Ему оставалось лишь надеяться, что студент, измученный, с мутными от боли глазами, сообразит, что к чему. А если нет… он умер бы и в случае, если бы Марк не пришел, никто другой ему бы не помог.
К счастью, парень его понял. То ли умом обделен не был, то ли очень хотел жить. Продавец игрушек продолжал игру, он снова обратился к Марку, начал задавать какой-то вопрос, а закончить не успел. Потому что Зоран глубоко вдохнул, резко выдохнул и рванулся вперед.
Он не смог бы освободиться просто так – если бы мог, не дожидался бы Марка, даже не зная, придет ли он. Он понимал, какую чудовищную цену ему придется заплатить за свободу, и сейчас он был к ней готов. Ему было больно с самого начала, а теперь боль лишь усилилась, ударила плетью, прошила насквозь. Но он не остановился, он из последних сил оттолкнулся от стены, оставляя на ней кровавые лоскуты собственной плоти – и возвращая себе свободу.
Долго двигаться с такими травмами он бы не смог, он знал об этом, и все же ему хватило сил и отчаяния, чтобы добраться до Марка. Ну а Марк подставил ему плечо, принял на себя большую часть его веса и вместе с ним начал отступать.
Продавец игрушек не готовился к такому, но сориентировался он мгновенно. Он усмехнулся и насмешливо покачал головой, будто укоряя Марка за слишком быстрый уход. Ну а потом он просто взорвался… Марк понимал, что он вроде как не мог, и все равно взрыв был. Хотя чему тут удивляться? Разве его предыдущее тело постигла иная судьба?
Взрыв был сильным, не разрушающим здание, но порождающим волну пламени. Она могла серьезно навредить людям, если бы добралась до них. Однако Марк ей не позволил, он уже знал, куда и как отступить.
До изгиба коридора они бы не добрались, не успели, и он направил дронов на пол. В иных обстоятельствах они могли и не пробить его, а если и пробить, то взорвавшись. Однако сейчас плиты подточила кислота, которую перед смертью выпустил из себя мутант. Поэтому роботы порвали бетонную преграду, как размокший картон, защитили людей от ядовитой жижи, дали шанс отступить туда, где не поджидает пламя. И вовремя: взрыв прогремел уже у них над головами.
Оказавшись внизу, Марк первым делом перетащил своего спутника в ближайшую лабораторию, убедился, что там никто не поселился за последние часы, начал разыскивать аптечку. Полностью исцелить здесь раненого он не мог, но мог избавить от боли.
Зоран лежал на удивление тихо, Марк даже не ожидал от него такого. Никаких воплей, слезы тоже высохли, он задумался о чем-то, напряженный до предела. Когда Марк снова подошел к нему, он спросил:
– Это ведь был их главный, да?
– Похоже на то.
– Он подчинил себе Тарасова или заменил его на кого-то другого?
– Я пока не знаю.
– Да, конечно, – нервно улыбнулся Зоран.
Его взгляд становился все более блуждающим, и Марку это категорически не нравилось. Он поспешно сделал укол стимулятора и занялся ранами на руках. Препарат сработал, приглушил боль, нагнал сонливость. Но прежде, чем отключиться, Зоран все-таки успел спросить:
– Если… если погиб главный, получается, все уже закончилось? Нет, не все… Но то, что он затеял, оно сорвалось, больше ничего не будет?
– Скорее всего.
Марк не врал, факты указывали, что продавец игрушек действительно просчитался в чем-то. Он сдал свое тело слишком рано, диверсий больше не будет, осталось лишь разобраться с последствиями предыдущих.
Но, говоря это, Марк и сам себе до конца не верил. Его не покидало чувство: в чем-то продавец игрушек их все-таки переиграл.
