– Изначально ты утверждала, что оно просто идет медленней, чем обычно, но списывала это на общий уровень измождения девушки, – напомнила Геката. Она тоже отметила, что студентка зависла в капсуле, так не должно быть, даже более серьезные ранения обычно требовали от силы пяти часов работы аппарата. Но в целом, Гекате было не до того, и судьбу Леони она предоставила врачам.
Она не думала, что это важно, а оказалось вот как…
– Я надеялась, что это медленное исцеление, – признала Аделаида. – Потом я, конечно, заметила неладное, но я хотела попробовать разные варианты, я меняла настройки, провела несколько тестов…
– К делу.
– Она не исцеляется, Великая Жрица. В ее организме нет никакой болезни, он просто… Просто ничего не делает. Но при серьезности ее травм это смертный приговор, жить с таким она не сможет.
– Интересно, – заявила Геката, хотя на ум просилось совсем другое слово. – Ее модуль работал, когда она была в плену?
– Да, модуль работал как надо, он направил внутренние ресурсы организма на спасение жизни Леони. Проблема в том, что новые ресурсы организм не вырабатывает и не берет их извне. Она жива, но… Никакой регенерации.
Геката не стала спрашивать, попробовала ли Аделаида другие виды лечения. Медичка пыталась объяснить это с самого начала, пусть и несколько спутано. Да и потом, она слишком боялась Великую Жрицу, чтобы явиться к ней с плохими новостями, не убедившись на сто процентов, что этих новостей нельзя избежать.
– Причина? С ней что-то сделали, когда она была в плену?
– Я тоже так подумала и решила обсудить это с ней. Но она сказала, что проблемы начались раньше, просто в другом масштабе. Она была ранена при нападении мутантов – тех, которые пригнали к нашим стенам беженцев. Леони нарушила запрет и вышла к ним лично.
– Отчета об этом нет.
– Она никому не говорила, – покачала головой Аделаида. – Там действительно крошечная царапина, которую она обработала и стала ждать. Но не было ни воспаления, ни каких-либо аномальных последствий. Леони решила, что дело обошлось, отвлеклась на боевые операции, и прошло достаточно много времени, прежде чем она почуяла неладное.
– И что именно подразумевается под «неладным»?
– Та рана не зажила. Еще до того, как Леони получила ранения в плену, исцеление остановилось. Просто это была царапина, без изменений…
– Без изменений к лучшему и худшему, значит… Что по крови? Любые аномалии?
– Ничего такого, что можно выделить и объяснить. Я не могу сказать, что ее чем-то заразили. Возможно, игла, или чем там она поранилась, несла на себе дозу вещества, которое сыграло свою роль, а потом было выведено из организма. Но сам организм оно при этом оставило навсегда измененным.
– Марк согласен с твоими выводами?
– Я не обязана привлекать к такому студентов! – возмутилась Аделаида.
– Но его ты привлекла. Не только потому, что он мой протеже, тебе в любом случае хотелось разделить с кем-то ответственность, да и просто услышать второе мнение. Если ты еще раз заставишь меня проговаривать очевидное, я тебе все пальцы переломаю.
– Марк согласен! – поспешила заверить ее медичка, на всякий случай спрятав руки за спину. – Мы вместе провели повторное обследование, он согласен с моими выводами.
– Где он сейчас?
– Остался с Леони, я сказала, что сама вам обо всем сообщу.
– Девочка знает правду?
– Нет, Марк предложил не говорить ей, я с ним, в принципе, солидарна.
И снова она прикрылась Марком… Не важно. Сейчас необходимо думать о том, что обнаружилась новая угроза, даже более серьезная, чем насильно внедренные нейромодули. Потому что для операции нужно время, нужны особые обстоятельства, иначе ее не проведешь тайно. А Леони заразили легко, будто играючи, и сделали это мутанты, созданные продавцом игрушек… Что наконец-то объясняло, зачем он тащил сюда именно этих, а не использовал местных уродцев.
Геката собиралась упомянуть все это в срочном послании Черному Городу – но даже срочному посланию предстояло подождать. Пока что ей нужно было попасть в лазарет.
Аделаида с ней не пошла, то ли догадывалась, что сейчас произойдет, то ли просто не хотела оставаться рядом с Воплощением. Оно и к лучшему, Геката все равно отослала бы ее прочь. Она шла туда даже не ради Леони, она хотела поддержать Марка.
Она понимала, что он воспринимает многое не так остро, как обычные люди, особенность психики, которая помогла ему обрести редкую способность к нейроконтролю. Однако он не был полностью лишен эмпатии, если уж он сходился с людьми, то умел переживать за них. А эта девочка еще и влюблена в него, причем давно… Он знает об этом, даже если не хотел бы знать. Именно поэтому он остался с ней, отправив к Гекате только медичку.
Когда Геката вошла в лазарет, Марк сидел на стуле рядом с капсулой и о чем-то разговаривал с Леони. Он не был похож на себя… По крайней мере, себя обычного. Он улыбался широко и очаровательно, он смотрел девушке в глаза так, что она мгновенно краснела, и он держал обеими руками ее руку. Он старался. Конечно, он ведь знал правду…
