Чтобы «сохранить лицо», Отпетов публично посулил Макарке положить через полгода на его имя в банк на будущую самостоятельную квартиру шесть тысяч денег, чем окончательно убедил окружающих в своей неимоверной щедрости и благородстве. Однако никому и в голову не пришло удивиться этой шестимесячной отсрочке – всех заворожили именно эти шесть месяцев – тот самый срок, который требуется для вступления в права наследства, хотя здесь закон о наследовании никак не пристегивался, потому что комбинация эта вообще не имела под собой какой-либо законной платформы, и Макарка никакого наследия от матери не получил: сыграла та самая бумага, которую Отпетов подсунул умирающей Парашкеве, и по которой все до нитки отходило лично ему.
Оставалось последнее препятствие в лице Второйбабки. но и тут выход был найден довольно быстро: за счет «Неугасимой лампады» Тишка Гайкин повез Вторуюбабку назад в Таежный Край. С каждой станции от него приходили тревожные депеши: «В дороге наблюдаются эксцессы с попытками к бегству назад». Но как ни рвалась, как ни металась в пути потрясенная смертью дочери и коварством зятя бедная старушка, Тишка исправно выполнил свою боевую задачу, всучив бабулю кому-то из ее бывших соседей под небольшую, но весьма соблазнительную мзду. Что было с ней потом – уже никому не ведомо, и следы ее окончательно затерялись, так как обратного адреса Тишка соседям, разумеется, не оставил, а самой Второйбабке при ее изрядном склерозе вспомнить, где она только что жила, было совершенно не под силу… А если бы она и вспомнила, то это уже было бы абсолютно бесполезно, потому что в квартиру ту переехала отпетовская Четвертая жена со своим почти взрослым сыном. Отпетов же с Мандалиной, как уже говорилось, обрели большие шикарные апартаменты в сверхлитерном доме – и притом на одиннадцатом этаже, куда уж никаким камнем не добросишь… Вот так и была завершена квартирная лихорадка, кстати, Макарка ни через полгода, ни в какой-либо другой срок никаких денег не получил…
Я бы могла тебе все это тоже в лицах и на экране показать, но это было бы слишком долго и не особенно интересно, а, скорей, противно до невозможности, но ты мне – по глазам вижу – и так веришь… – заключила Элизабет свой долгий рассказ. – А теперь смотри: – И она высыпала на стол из коробочки множество таких же узких пластинок, какую закладывала в свой агрегат. – Это называется «Ферогляд» – крупнейшее и никому еще не известное изобретение, которое могло бы совершить невиданный переворот в видео и звукозаписывающей технике, не говоря уже о таких отраслях общественной жизни, как наблюдение за подноготной любого человека, – будь оно – изобретение – опубликовано, конечно. Это моему племяннику надо Шнобелевскую премию дать за такое гениальное открытие: он ведь до всего этого своим умом дошел, даже без особого образования, а на том минимуме, что ему в колонии вложили. Все его технические идеи идут от тех научно-фантастических фильмов, которых он насмотрелся в обмен на отпетовские свидания. Идея же упрощенной магзаписи у него возникла из фильмов детективных. Помню, пришел он из кино и рассказывает: – В картине-то совершенно идиотская придумка: один шпион бумажку с ключом от шифра в настольную лампу завинчивает, как будто нету тысяч более простых способов эту бумажку сохранить. И вообще передача шифровок по радио себя изжила – и поймать легко, и на каждый код целая кодла дешифровщиков работает. Каменный век!
В колонии он все и придумал, благо там времени на размышления хватает – место это житейской суетой не замутненное… Как его оттуда вызволили, он мне тут же свое чудо и показал – пластинки ему удалось еще там изготовить, а воспроизводящий узел уже тут собрал.
– Вот, – говорит, – тетя Эля, хочу подать заявку на изобретение – и слава, и деньги…
И обнародовал бы по дурости, не вмешайся я в его намерения.
– Ты что, – говорю, – псих? Сунут тебе за твою гениальность полсотни в зубы, да еще кучу соавторов присовокупят – и ни славы тебе, ни денег… А у меня к твоей гениальной мысли есть моя, тоже гениальная, идея (кстати, на точном знании жизни обоснованная). – Слава нам с тобой ни к чему, а вот доход мы по гроб жизни иметь будем в наилучшем наличном виде. Наладим мы с тобой на этой базе постоянный зондаж…
– Шантаж? – спрашивает.
– Да нет, – говорю, – зондаж самого Отпетова и его присных. Чисто они не живут, это уж ты мне поверь, а в этом разе их на крючке держать – что пескаря на спиннинге. Так что материальное обеспечение я тебе гарантирую, жить будем безбедно, и ты сможешь своей техникой для собственного удовольствия заниматься – прямо как какой-нибудь фундаментальный академик, а не для заработка насущного куска. Ты мне только скажи: с пластиночек твоих можно дубли делать, так сказать, размножать?
– Во-первых, любезнейшая тетя Эля, это не пластиночки, а магнощупы – так я их назвал, – и переписывать их можно с одного на другой сколько угодно, как и на пленку…
– А как же они у тебя работают?
– По принципу мешка или колбасы.
– Это уж что-то совсем чудное…