А та даже не рассердилась, посмеялась только и от дома ее вскоре отлучила, так что Отпетов с ней теперь лишь на службе общался, а в гости уже не звал… Та уж – какого реабилитансу с тех пор ни придумывала – ничего ей не помогло. Это вот только вчера за все время от появления Мандалины ее первый раз и на дачу-то позвали, и то, видать, потому, что сцена срочно под па-де-де потребовалась, – вот Минерва нужна-то и стала… Одно скажу – тут Мандалина ее полезной посчитала, а то бы ни в жисть не приблизила бы. Она у него хоть и Шестая, но из всех жен первая углубилась в его дела – остальные были слишком бабы и потому лопушили. У них, верно, и ситуация не та оказывалась – Сам-то помоложе был и все свои браздила предпочитал лично в своих руках держать, как, впрочем, и сейчас их полностью не выпускает, но Мандалина-то тоже смекает, что возрасту он завершающего, и спешит своего не упустить – собственных накоплений поболе нахватать, тех, что под дележ не пойдут, а то у него потомства-родства развелось порядком: от детей – внуки, и от внуков, того гляди, тоже отпочкование пойдет, и доля ее с дробями получится… К делу же она приступила решительно и, надо сказать, не без соображения. Перво-наперво взялась за личную обслугу: тот, кто служил долго одному, знает слишком много, а излишнее знание и отягощает и располагает к сравнениям… Да и зачем держать чужого, когда можно взять своего? Начала она, конечно, с шофера – на сорок первый день после смерти Парашкевы Отпетова уже возил мандалииин бобер. Вслед за этим был принят на постоянное жалование Тишка Гайкин, который прежде перебивался при Отпетове случайными поручениями и потому получал аккордно. Теперь же ему определили должность – коммерц-секретарь. Бывшего эконома в момент с помпой проводили на заслуженный отдых, а место его заместил Черноблатский. Возбуждала Мандалина вопрос и обо мне, но уж тут Сам-то взвыл дурным голосом и дал ей понять, что я абсолютно неприкасаемая, и она должна была – хошь не хошь – отступиться. Оставалась одна Перваябабка – прислуга и кухарка, состоявшая испокон веку при его переселкинской даче. С ней вопрос решили комплексно – избавились от дачи, а заодно и от нее, иначе говоря, дача била продана вместе с бабкой. Тут желания молодоженов совпали полностью, от дачи этой Отпетов уже давно задумал избавиться – и население в Переселках его терпеть не могло, да и сама дача была уже настолько гнилая, что даже ремонтировать ее не имело смысла. Но и сбыть ее сначала не удавалось – какой дурак купит дачу в таком состоянии? Вот тогда-то и был впервые всерьез привлечен Тишка Гайкин – как раз месяца за два, как Парашкеве преставиться. Так что Отпетов, хороня ее в Переселках, уже знал, что жить там не будет – новую-то дачу ему Тишка в момент спроворил: и с юридическим Лицом в Кротовом они уже сговорились, и даже задаток выдали. А тут Парашкева помре. Отпетов решил немного потянуть с этим делом для приличия, пока о ней людям малость забудется. Но Тишка как раз (опять-таки в момент) вариант сорганизовал – нашел покупателя в лице одной мирской организации. А организациям, известное дело, денег не жалко – они могут даже старое начисто снести, а на его месте новое построить, – как говорится, и не наличными, и не из своего кармана.
Тишка прибежал к Самому и говорит:
– Тянуть нельзя, надо момент использовать (моментальный человек) пока в Контрольном Приказе соответствующий поддьячий, спец по недвижимости, в отпуску.
А Отпетов вдруг засомневался:
– От знакомых вроде неудобно так быстро дачу менять – только ведь что Парашкеву похоронил тут, и на могиле все-таки рыдал…
Мандалина тут же Тишку поддержала:
– Еще чего! На людей смотреть! Они ведь, что бы ты ни делал – всегда молчат. Съедят и это!
Но Отпетов на сей раз что-то забуксовал:
– Неудобно, – твердит, – общественное мнение… – Только Мандалина с Тишкой его дожали: стала на дачу по ночам Парашкева являться – ну, Парашкева не Парашкева, а какой-то призрак, в белое обряженный, и с ним свита из трех призрачных же лилипутов. Причем посещения их сопровождались жуткими звуками – скрипами, подвыванием, зубовным скрежетом, стонами, от которых хозяин наш сильно робел. Потом все это начинало удаляться, и в окне становилось видно, как в лунном полусвете медленно уплывает в сторону кладбища белеющий саванами покойницкий квартет. Вся эта дешевая чертовщина мандалининой компанией проводилась под кодовым названием – «Мандалина и духи». В главных призраках ходил сам шофер, а в его свиту Тишка нанял соседних мальчишек – за три мороженых в ночь. Для звуков же сама Мандалина маг запускала на чердаке: у нее прошлый муж в звукозаписи работал, так что она знала о существовании шумотеки, а купить пленку у его сослуживцев для нее не составляло никакой проблемы. За три сеанса обработали Самого до такой кондиции, что он тут же приказал от этой дачи избавиться, я тебе даже могу показать, как это происходило…