ЭЛИЗАБЕТ: – А чего? Дело-то житейское, да и какой уж он ребенок, когда мы уж ему до подбородка… Без пяти минут кабельеро… А ремесло у каждого свое – кто чему учился…
АНАМАЛИЯ: Ну, хватит философии, давайте оттачивать технику – прямо сейчас и начнем. Прежде всего, ты, сын мой, должен усвоить, что писание для тебя обязательно и неизбежно, потому что относишься ты к нашему бусурманскому вероисповеданию и, следовательно, обязан соблюдать и наше жизнеобеспечивающее кредо – поменьше философии, побольше практического натиска. Хотя мы когда-то и дали миру почти всех философов позднего времени, однако нашлись и у нас трезвые люди, повернувшие народ лицом к кормушке»…
ЭЛИЗАБЕТ: – И к копилке!
АНАМАЛИЯ: – И к копилке… То-есть, иначе говоря, к настоящему делу, и потому наш народ стал на свете, пожалуй-что, самым деловым.
ОТПЕТОВ: – А при чем тут писание?
АНАМАЛИЯ: – Писание только для дураков кажется чем-то духовным и как бы возвышенным, а для людей трезвомыслящих оно такой же деловой бизнес, как, скажем, точить гайки или выкармливать свиней. Главное, чтобы был профит. И хотя оно и так ясней ясного, я тебе сейчас это в айн момент в теоретике подтвержу.
Люди, среди которых мы обитаем, инертны и несообразительны и делятся на, как я уже сказала, деловых и, как я тебе в настоящий момент говорю, так называемых, порядочных. Если первые берутся за писание, то это всегда оборачивается солидным делом и дает солидный оборот. Люди же, так называемого, порядочного круга, делятся на ленивых и принципиальных. И одни из них не хотят писать из принципа, а другие из лени. Исключения тут редки, и такие исключительные авторы пишут, как правило, три-четыре книги за жизнь. Это мне один теоретически подкованный клиент как-то рассказывал. Исключители эти бьются главно за качество, а и за качество все равно платят за количество, и такие писаки, при своих книгах живя, всю жизнь седьмой нуль без соли доедают… А писатель деловой, но соображающий, что совсем уж без качества нельзя, держится коэффициента оборотного действия, и умеет при минимуме качества выжимать максимум количества, обеспечивая себе соответственно и доходы…
ОТПЕТОВ: – А как он, этот минимум, узнается?
ЭЛИЗАБЕТ: – А критики на что? Они же тоже с писания живут, хоть и с чужого. Им если хорошо заплатить, они могут любой минимум до нужного уровня подогнать…
АНАМАЛИЯ: – Ты-то откуда знаешь?
ЭЛИЗАБЕТ: – Да от того же подкованного клиента сподобилась.
АНАМАЛИЯ: – Ты что же это, Лизон, из моей лунки рыбу удишь?
ЭЛИЗАБЕТ: – Рыба, она не меченая, ее, если в воду упустил, и на другой крючок полакомиться может…
АНАМАЛИЯ: – Ладно, черт с тобой, лакомь кого хочешь, только не отвлекай нас сейчас от главного дела. Тебе, сын мой, надо как можно скорей занять надежное место в обществе, так называемое, положение, потому что положение в обществе – это страшнейшая сила! А на свечках положение не создашь, это только наивняк думает, что стоит лишь поставить свечку, и тебя тут же поставят на хорошее место в обществе. Таким постановкам и в театре никто не верит.
ОТПЕТОВ: – Я что-то, мути, не пойму, причем тут театр?
АНАМАЛИЯ: – Театр тоже при чем, только это по моему графику еще далекая позиция, и посему давай в сторону не отвлекаться, как твой папенька говаривал, – в камыши не оттягивать! И начинать будем с самого простого и легкого – перво-наперво возьмешься за стихи.
ОТПЕТОВ: – Да как же за них браться, если я их не только не читал, но даже и думать про них не думал?
АНАМАЛИЯ: – Неважно, что не думал, зато я уже за тебя все это обдумала. И, обдумывавши, вспомнила, что у тебя на них есть талант.
ЭЛИЗАБЕТ: – Это когда же, сестра моя, он на него свалился?
АНАМАЛИЯ: – А помнишь, когда он еще маленький был, то говорил: – «Не хочу я молока, не голодный я пока!». А как подрастал, так еще один стих выдал: – «На заводе лепим свечки, на обед дают нам сечку!»
ЭЛИЗАБЕТ: – А ить и верно!
ОТПЕТОВ: – Так я же, мути, это не нарочно, я это не складывал по словам-то, это оно само получалось…
АНАМАЛИЯ: – Вот я и говорю, – талант, потому что, значит, врожденный, от Бога тебе дано складно говорить… А представляешь, если ты это специально делать будешь, с обмозгованием? Да ты весь мир стихами завалишь! Тут все как в жизни – главное свести концы с концами – концы слов к общему знаменателю привести, чтобы они одинаковыми были – рифму давали. В рифме весь секрет и заключается. Как вот буремисты на сцене выступают – им парных слов накидают, а они их в порядок составят, другими словами оснастят, вот тебе и стих! При мне одному такому мастаку предложили две такие пары: «бог-порог» и «псих-стих». Так он и минуты не думал, как тут же выстрелил:
ОТПЕТОВ: Видишь, мути, значит и за стих можно пострадать…