Занятия Псалмопенного и ритословного кружка на «Свечмаше». Несколько послушников сидят за конторками учебного класса и слушают, что рассказывает худощавый инок с черной запутанной куделью вместо прически. На его лице слабой тенью читаются свежепробившиеся усики. Он здесь главный специалист по изяществу и отделке стиха. Мы входим в класс на полуслове, вслед за Отпетовым, приведенным его цеховым попечителем по свечному делу – черным монахом в сильно засаленной рясе.
ЦЕХОВОЙ: – Вот вам еще одного таланту! Прошу принять и пригреть, согласно ходатайства их преподобия отца Геростратия, как прилежного и возалкавшего приобщиться к складнословию выкормыша нашего…
АШУГ ГАРНЫЙ КИРЬЯН (так зовут специалиста по изяществу):
– Пускай представит сочинение свое, по коему узрим радение его и возможность допущения до муз сладкоголосия…
ОТПЕТОВ: – У меня пока только один стих… (показывает бумагу).
АШУГ ГАРНЫЙ КИРЬЯН: – Для начала и одним обойдемся.
ЦЕХОВОЙ: – Ну, я тогда пошел…
АШУГ ГАРНЫЙ КИРЬЯН: Отбудь с Богом!
ОТПЕТОВ: – Спасибо, крестный, я уж тебя не посрамлю!
ЦЕХОВОЙ: – Да уж, уважь… (Уходит).
АШУГ ГАРНЫЙ КИРЬЯН: – Продолжим радение! Предлагаю послушать стих новенького, возражений нет? Ну, давай, брат, чти!
ОТПЕТОВ: – Сезонное у меня, про весну…
АШУГ ГАРНЫЙ КИРЬЯН: – Про весну, так про весну – дерзай!
ОТПЕТОВ (с чувством и некоторой гнусавостью затягивает):
МИРРА МИРСКАЯ (небольшого росточка девочка с мудрыми глазами): Ну что, Кирюша, скажешь о масштабе бедствия?
АШУГ ГАРНЫЙ КИРЬЯН: – Ты, Мирюша, у нас основная голова по части критики и теории, за тобой и перое слово.
МИРРА МИРСКАЯ: – Если брать целокупно, стих, конечно, масштабен… А если входить в детали, то оно не стих, а литпомет…
ОТПЕТОВ: – Что значит липомет?
АШУГ ГАРНЫЙ КИРЬЯН: – Сокращенно – липовый мед, так мы условно называем весенние стихи…
МИРРА МИРСКАЯ: – Кирюша!
АШУГ ГАРНЫЙ КИРЬЯН: – Ты, Мирюша, теоретик, а я практик, и знаю, что теория практикой кормится, и потому нам нужна практическая отдача от кружка нашего… Практика же говорит, что отец Геростратий нас субсидирует, смекаешь?
МИРРА МИРСКАЯ: – Да уж такова судьба литературы – продираться через века – «пер фас эт нефас»…
АШУГ ГАРНЫЙ КИРЬЯН: – В основном – неправдами, а посему должно сказать автору, что его литпомет еще не стихи…
ОТПЕТОВ: – Как не стихи, когда оно и рифмическое и ритмическое?
МИРРА МИРСКАЯ: – Рифма – это как пустой крючок на глупую рыбу, приманка, вроде блесны. Термин даже есть – «Рифмы-ловушки». На рифму можно выблеснуть только вконец темного читателя, для которого и буриме уже кажутся поэзией: раз складно – значит стихи. А ритма и в барабане полно, но способствует он там, главным образом, единообразию солдатской шагистики…
ОТПЕТОВ: – Что-то у меня совсем уж мысли раскисли и ум раскорячился – на чем же тогда стих мастырить?
МИРРА МИРСКАЯ: – Идея нужна, и содержание вокруг этой идеи, а, кроме того, – художественные образы…
ОТПЕТОВ: – Какие еще такие образы? Что они из себя?
АШУГ ГАРНЫЙ КИРЬЯН: – Из себя они никакие, потому что отвлеченные – неконкретные они, духовные, как бы парят в стихе, ни к чему не пристегиваясь. Есть у тебя такое в твоем сочинении?
ОТПЕТОВ: – А «век свободы не видать»? Оно тут и есть ни к селу, ни к городу, и духовное, потому что как бы парит…
АШУГ ГАРНЫЙ КИРЬЯН: – Не духовное оно, а острожное, да ладно, на первый раз теории с тебя, думаю, хватит. Сейчас еще малость практики преподнесем, а дома сам поработаешь…
МИРРА МИРСКАЯ: – Что ты думаешь с его стихом практическое делать?
АШУГ ГАРНЫЙ КИРЬЯН: – Сейчас мы его будем безумно улучшать! (Берет у Отпетова его бумагу и, заглядывая в нее, что-то пишет). Ну вот, готово! Внимайте:
Вот!
ОТПЕТОВ: – Подзоры не летают! И какие еще в трансмиссиях переборы? Переборы – только когда в очко играешь!