АШУГ ГАРНЫЙ КИРЬЯН: – В стихах все летает! А подзоры и не в стихе могут летать, если на веревке по ветреной погоде сохнут… Переборы же явление не только картежное, но и музыкальное…
ОТПЕТОВ: – А образа где?
МИРРА МИРСКАЯ: – Как где? А трансмиссионные переборы и летящие подзоры? Понял?
ОТПЕТОВ: – Вконец запутался!
АШУГ ГАРНЫЙ КИРЬЯН: – Дома помозгуй, авось распутаешь – это тебе урок к следуюшему разу. На сегодня с тебя хватит!
Отпетов уходит…
МИРРА МИРСКАЯ: – А может мы его того…
АШУГ ГАРНЫЙ КИРЬЯН: – Ни-ни! Считай, что это для нас как билет с нагрузкой. Тебе-то хорошо, ты у нас приходящая, а мы же тут все казеннокоштные, нам тут жить и добывать в поте лица хлеб наш сучий…
МИРРА МИРСКАЯ: – Увы! Что ж ты, так и будешь всегда за него переписывать?
АШУГ ГАРНЫЙ КИРЬЯН: – А мне не все равно за кого переписывать, тут половина таких… Правду я реку, сочинители?
ПЕРВЫЙ ИНОК: – Как есть – чистую правду!
ВТОРОЙ ИНОК: – Может его на прозу зачислить?
ТРЕТИЙ ИНОК: – На прозу он не пойдет!
АШУГ ГАРНЫЙ КИРЬЯН: – Откуда знаешь?
ТРЕТИЙ ИНОК: – Жадава он, наверное, все уж подсчитал.
МИРРА МИРСКАЯ: – Что подсчитал?
ТРЕТИЙ ИНОК: – Доходы будущие. Он меня вчера весь день про авторское право расспрашивал, я ему и прочитал свою эпиграмму –
АШУГ ГАРНЫЙ КИРЬЯН: – И что он на это сказал?
ТРЕТИЙ ИНОК: – Сказал, что раз так, то у него с малолетства тяга к стихотворчеству.
МИРРА МИРСКАЯ: – Клинический случай!
АШУГ ГАРНЫЙ КИРЬЯН: – Типический герой в типических обстоятельствах… Ну, корифеи, – по домам!
Вечер того же дня. Комната Анамалии. Она сама, Элизабет и Отпетов сидят на тех же местах, где мы их уже видели в прошлый раз. Ужинают и беседуют.
АНАМАЛИЯ: – Так и сказала, что не стихи?
ОТПЕТОВ: – Так и сказала…
ЭЛИЗАБЕТ: – А кто она там, собственно говоря, такая?
ОТПЕТОВ: – С одной стороны, вроде бы теоретичка, а с другой – как будто бы приходящая, не наша свечмашная.
АНАМАЛИЯ: – А не попереть ли ее оттуда? Может капнуть кому? Теоретиков-то за их многознайство не больно жалуют, на том бы и сыграть… Давай-кося разберемся, что она там еще говорила…
ОТПЕТОВ: – Образов, говорит, у меня в стихе нету…
ЭЛИЗАБЕТ: – Да какие же в этот стих образы нужны, про весну же…
АНАМАЛИЯ: – Весна весной, а образа образами… Что она тут заподозрила?
ОТПЕТОВ: – Что-то про масштаб бедствия несла и напирала, что в стихе обязательно образы нужны, а рифма – крючок!
АНАМАЛИЯ: – А какие именно образы, не указывала?
ОТПЕТОВ: – Про крючок подробно разъясняла, а про образы больше Гарный Кирьян говорил – что они-де духовные и как бы парят… А она сказала, что образы – это переборы и подзоры.
АНАМАЛИЯ: – Ну, слава богу, разобралась я! Значит так. Кирьян – он дело рек, и в этом вся соль – что образа духовны и посему, конечно, парят, а девка эта все брешет и запутывает – по пути греха истинного тебя сбивает. Где это видано, чтобы с образами переборы какие-то были? Подзоры – оно ближе к делу – подзоры не на образах, а вокруг них для украсы, может, и не возбраняются, хотя в окладе и лучше.
ЭЛИЗАБЕТ: – Это, смотря какой кому оклад положили, сестрица!
АНАМАЛИЯ: – Не про тот оклад толкую… Как это я сама, дура необразованная, недошурупила, что в каждом стихе нужен не меньше как один образ!
ОТПЕТОВ: – Вот они и твердили, что без образа нельзя, и что он должен быть обязательно художественный.
ЭЛИЗАБЕТ: – Иконописный что ли?
АНАМАЛИЯ: – А других и не бывает – всякий образ обязательно богомазами выписывается, а если его в стих вставляют, то тогда уже непременно каждый образ требуется в красивых словах описать. Что значит художественный образ? Я так понимаю, что это умелость художественно воспеть и как бы изобразить нужные лики, образы которых, или которые сами, видятся нам сейчас в образах.
ЭЛИЗАБЕТ: – А если не сейчас, а, скажем, потом? Сегодня, скажем, одним образам молятся, а завтра другим неким? Тогда как быть?
АНАМАЛИЯ: – Каждому образу свое время… Сменились образа, значит надо и образы соответственно быстренько поменять. Образы тем и знамениты, что и сами изменяются и места свои изменяют, про то еще древний один философ по имени Платон говорил в своих назиданиях, я когда-то это в календаре отрывном прочитала и себе в альбомчик выписала. У него там про шесть родов красноречия говорится, причем сначала тот род красноречия, когда говорящий хвалит кого-либо, показывая, как он прекрасен и благороден – такой род называется похвалой – у Платона стоит при разборе на пятом месте, а когда он тому итог подводит, то говорит: «И так, красноречие бывает похвалой, порицанием, убеждением, разубеждением, обвинением и защитой». – То есть, в итоге похвалу ставит уже на первое место!