АШУГ ГАРНЫЙ КИРЬЯН: – Что-то нас, действительно, похоже, не в ту сторону повело, – в поворот не вписываемся: вираж крутоват, как бы нам с рельсов не сойти… Давайте-ка не отрывать теорию от практики…
ОТПЕТОВ: – Это она их отрывает!
МИРРА МИРСКАЯ: – Ничего я не отрываю. Отпетов сам все запутал и на испуг берет – вместо образов образами нас давит. А это ни что иное, как возврат к варварским временам языческого идолопоклонства. Даже если рассуждать с позиций не образов, а образОв, то все равно чушь, потому что в основе правословия лежит или висит, как утверждает Отпетов, только один образ – единого Бога, – спасший человечество от распыления духовных сил и материальных ресурсов. Ведь при многобожии обо всех богах приходилось думать, и каждому по отдельности воздавать, им если каждому по козленку или агнцу на алтарь принести – целое стадо получалось, поэтому нынешняя вера и экономней, и рациональней – одних молитв лишних сколько отпало, и на мыслительную деятельность время высвободилось. А время это нужно человеку на духовное развитие. По истории известно, что поначалу при переходе на единого Бога люди даже заскучали – они еще не умели организовывать свой досуг, и сперва не знали, куда его девать. И только тогда-то и заработали у них мозги по разным направлениям. У кого мозги попрагматичней были, занялись естественными науками, те же, кто повозвышенней – науками противоестественными, то есть искусствами. А противоестественны они потому, что для животного проживания природой в естестве запрограммированного, оно-то, искусство, и не запрограммировано. Танцы, например? И без них прожить можно, но с ними веселей, и тесней связь между индивидами, что было немаловажно на первых порах, покуда человечество еще не вылезло из малочисленности. Но для танцев нужна была музыка – это песня без слов может обходиться, а танцы без музыки не зажигают… Кроме того, есть предположение, что у первобытного человека, как и теперь у целого ряда животных, период любви сопровождался особыми звуками – ритмическим криком, сходным с пением – вследствие чего в его мозговых центрах образовалась ассоциация между деятельностью воспроизводительного центра и звукового или слухового. Как только один из этих центров возбуждался, одновременно с ним приходил в возбуждение и другой.
Любовные ощущения возбуждали, следовательно, музыкальные импульсы, а деятельность центра, заведующего музыкальными импульсами, вызывала деятельность воспроизводительного, то есть, любовного центра. Отсюда и пошли танцы под музыку, приведшие к демографическому взрыву и закрепившиеся как средство сексуально-эстетического общения полов. В рассматриваемый же нами период танцевать до бесконечности было весьма затруднительно – никаких бы сил не хватило, тем более люди тогда не по семь часов на добывание насущного хлеба тратили и соответственно больше уставали. Так что, малость потанцевав, они приходили в состояние полного расслабления, когда уже ни ногой, ни рукой шевелить не хотелось, только и валятся без дела на шкурах медведей и всяких там мелких соболей было им, привыкшим к активной деятельности, неимоверно скучно. Именно тогда и начали люди шевелить мозгами в привычном ритме танца, складывая слова соответствующим элегантным, по их меркам, образом – отсюда и пошел термин: элегантный или художественный образ. Вот почему изящная словесность начиналась именно с поэзии, и уж потом пришла к формам эпическим. Этот момент зарождения поэзии отражен в моей, только что законченной, поэме, посвященной истории литературы и охватывающей ее от истока до полного разлива наших дней. И первая строфа у меня – о самом моменте зарождения:
АШУГ ГАРНЫЙ КИРЬЯН: – Мудрейшие стихи! Только «человек» и «век» рифма уж больно затасканная…
МИРРА МИРСКАЯ: – Так у меня же ведь она относится, как я уже предупредила, к самому моменту зарождения литературы, когда до того вообще ничего написано не было!
АШУГ ГАРНЫЙ КИРЬЯН: – Ну, если соотнести, тогда тут, пожалуй, как бы твой полный приоритет!
МИРРА МИРСКАЯ: – А у меня и вся эта моя поэма по своей форме тоже приоритетная – фольклорно-философекие миниатюры: строфа – мысль.
АШУГ ГАРНЫЙ КИРЬЯН: – Как бы фундаменталь-частушка?
МИРРА МИРСКАЯ: – Не совсем – в частушке, как правило, присутствуют две контрастные мысли, стоящие как бы сами по себе, но одна другую подкрепляющие или оттеняющие.
ПЕРВЫЙ ИНОК: Для меня это сложно!