А, уточняя, в чем состоит правильность речи, разъясняет, что состоит она в том, чтобы говорить то, что нужно, сколько нужно, перед кем нужно и когда нужно, причем объясняет, что под «когда нужно» подразумевается не слишком рано, не слишком поздно, иначе случится ошибка. Представь-ка себе, что ты воспел какой-то образ, а он уже бывший, разве это кому-то понравится? Или воспел раньше времени, когда еще старый образ в силе – так это еще страшней, в этом могут усмотреть прямой подкоп, если не сказать покушение! Так что каждое слово нужно к нужному моменту приспособить с абсолютной точностью, не выходя за рамки дня, или, иначе говоря, конъюнктуры. И тогда будешь постоянно иметь успех, потому что вовремя сказанное слово – это всегда услуга, а услуги, как говорит Платон, разделяются на четыре рода: или деньгами, или лично, или знанием, или словом. И тут уж каждому дураку ясно, что услужать выгоднее всего словом – быстрей и дешевле! У меня там из этого Платона на все случаи жизни указания выписаны, так что, когда потребуется, можем в него по любому поводу заглянуть… Ну, так что, разобрались мы с образами?
ОТПЕТОВ: – Кажись разобрались… А что же с этой Мирской Миррой мне делать?
ЭЛИЗАБЕТ: – Может ее, в самом деле, пошарить из кружка этого, чтобы воду не мутила и старту нашему не препятствовала?
АНАМАЛИЯ: – Пожалуй, так мы ее и порешим!
Снова на занятиях кружка.
АШУГ ГАРНЫЙ КИРЬЯН (Отпетову): – Ну, читай, что сочинил за отчетный период.
ОТПЕТОВ:
АШУГ ГАРНЫЙ КИРЬЯН (обращаясь ко всем присутствующим): – Ну, как?
ПЕРВЫЙ ИНОК: – Против содержания, конечно, не рыпнешься, а по форме больно коряво…
ВТОРОЙ ИНОК: – А может быть форма вторична?
ТРЕТИЙ ИНОК: – Форму можно и пошлифовать-пошкурить…
ПЕРВЫЙ ИНОК: – Все же, по-моему, грубовато сложено…
ОТПЕТОВ: – Ну и что? Разве стенка из грубого камню слабже, чем из шлифованных? Чем она хуже-то?
АШУГ ГАРНЫЙ КИРЬЯН: – Слабей она в прямом смысле может и не слабей, но хуже, если при равных условиях. Грубая стена, она хороша, когда для крепости или ограждения монастыря ставится, а в покоях патриарших без полированного мрамора не выглядит. Стену, конечно, уже не поправишь, а со стихом многое все же можно сделать…
МИРРА МИРСКАЯ: – Ну, а где же здесь образы, опять нету? Тебе же задание давалось на осмысление образной системы…
ОТПЕТОВ: – Как же это нету образов? А отец Геростратий и Цеховой?
МИРРА МИРСКАЯ: – Геростратий и Цеховой не образы, а персонажи, так сказать, портреты, а образы – это художественно нарисованные картины жизни, показывающие отношение пишущего к тому, что он пишет, его переживания…
ОТПЕТОВ: – У меня и есть переживания! А что портреты, что образа – это одно и то же. Образ – это художественно выписанный портрет, который может быть с окладом, а может – нет… А подзоры – это только вокруг…
АШУГ ГАРНЫЙ КИРЬЯН: – Подзоры-то тут причем?
ОТПЕТОВ: – Так на прошлом же занятии вы сами, когда про образа говорили, подзоры к ним включали!
АШУГ ГАРНЫЙ КИРЬЯН: – Ты что-то все перепутал, или тебя в какую-то другую теорию повело.
ОТПЕТОВ: – Повело меня, куда надо, и я теперь про образа все знаю, так что вы меня не собьете!
МИРРА МИРСКАЯ: – Узко ты образы понимаешь, и заземляешь их до уровня этого своего понимания. Тебя почему-то на отдельные конкретности тянет, и никакого полета мысли. А перед писателем весь мир должен быть, как единая яркая образная система, в основе которой лежат образы! Так его и живописать…
ОТПЕТОВ: – Насчет мира не скажу, но у нас, в системе «Свечмаша» своя система образов, и вовсе не лежат они, а висят, потому что – как бы духовные и парят высоко над нами, а высший наш духовный образ – это отец Геростратий, которого я в новом стихе и отразил, плюс к тому же, давши образ Цехового. Что ж, по-вашему, это не образная система?
МИРРА МИРСКАЯ: – Неправильная у тебя система получается, с точки зрения теории совершенно порочная…
ОТПЕТОВ: – Что значит порочная система? Ты на что это посягаешь?