Однажды, самым обыкновенным, ничем не выделяющимся утром, к нему явился один из его ближайших Соправителей – Наместник второй по величине и значению Столицы, он же первый заместитель по Воплощению Идей, светозарный Коста Риков, – и многозначительно положил ему на стол красную, тисненную золотом папку.
– Количество перешло в качество! – торжественно возгласил он. – Все наши заповедные мечтания на нынешнее декагодие осуществились в результате выполнения правословными хозяйственных и организационных задач! Патронархия наша, полностью освоив патриархальный производственный уклад, обрела, наконец-то, и полную независимость по отношению к Всемирскому обществу. Голыми руками отныне нас не возьмешь!
Желтые глаза Иосафа-ака вспыхнули победным огнем, он расплылся в улыбке, отчего его усы встали торчком, картинно обнял Косту Рикова и трижды расцеловал – сначала в обе щеки, а потом и в губы. Подобной милости от него никто никогда не видывал, хотя, если малость подумать, – милость милости рознь, как, впрочем, и поцелуй поцелую…
Но ничего не подумал, и ни о чем не вспомнил в этот торжественный миг беззаветно преданный делу своей веры, чистый в деяниях и помыслах истинно светозарный душой Коста Риков. Ему, радеющему за всю паству Патронархии и пекущемуся даже о запредельных почитателях правословия, и в голову не могло придти, что его-то самого теперь взять голыми руками ничего не стоит. Именно теперь, когда первая великая цель оказалась достигнутой, и успех, как говорится, был налицо. Да и откуда ему было знать, что Иосаф-ака понял, – час его пробил, и он уже ни с кем не собирается делить этот успех, обратив всю славу на себя лично.
Он ласково проводил Косту Рикова, пообещав тут же изучить содержание красно-золотой папки, и немедленно сделать его достоянием всей правословной общественности. Но как только Коста вышел, Иосаф-ака запер папку в свой сейф, вызвал к себе Приора Службы Анализа Моральной Чистоты и уединился с ним в своем кабинете, откуда тот вскоре вышел с озабоченным, белым от волнения лицом и черным пакетом за пазухой.
Через час пакет этот был вручен одному из помощников Косты Рикова со строжайшим предписанием вскрыть его по возвращению в свой Удел на следующее утро ровно в восемь часов пятьдесят семь минут, то есть за три минуты до обычного времени прибытия его шефа на утреннюю службу. Тому не оставалось ничего иного, как только дожидаться указанного времени, потому что за вскрытие пакета до срока можно было и голову потерять.
Впрочем, он ее потерял, вскрыв пакет и в назначенное время, правда, по началу фигурально – придя в ужас и вконец растерявшись от его содержания. Бедняга кинулся было к телефонам, но все аппараты в его кабинете почему-то безмолствовали. О том, чтобы с кем-то посоветоваться или согласовать не могло быть и речи – никакого времени на это уже не оставалось. Он еще раз перечитал полученный им документ и не то чтобы успокоился, а просто попытался утешить себя, спихнуть с души камень – бумага, извлеченная из черного пакета, кончалась словами: «…невыполнение оного приказа ставит вас вне закона со всеми вытекающими отсюда последствиями и ответственностью во внесудебном порядке. Помните, что вы исполняете Высочайшее повеление, за которое ни перед кем не подотчетны. Находящийся в ваших руках документ является для вас охранной грамотой…». Следовавшие за этим подпись и печать заставили его снова задрожать всем телом. Но выхода не было. В конце длинного коридора уже послышались знакомые легкие и упругие шаги Косты Рикова.
Помощник перекрестился, вынул из ящика стола небольшой никелированный пистолет, отвел предохранитель, и, когда шаги поравнялись с его кабинетом, быстро вышел в коридор и, уже мало чего соображая, уткнул ствол пистолета в аккуратно подстриженный лобастый затылок второго лица Патронархии и трижды выстрелил. Оба тела упали одновременно – следовавшие в трех шагах позади Косты Рикова телохранители мгновенно, но, увы, на мгновение позже, чем следовало бы, свалили стрелявшего на пол, выкрутили ему руки и защелкнули на них стальные наручники. Занятые этим делом они не заметили, что, почти синхронно с выстрелами, из-за колонны выскользнул одетый в голубое человек, молниеносно выхватил из кармана покушавшегося чёрный пакет, и подобрал отлетевший в сторону пистолет. Исполнитель страшного приказа взвыл, но вопль его тут же пресёкся – ему зажали рот и поволокли в дежурку.
Выскочившие из всех дверей люди бросились к Коста Рикову, но помочь ему уже не смог бы и сам Господь Бог…