Иосаф-ака горячо поблагодарил Приора за толковый доклад и оперативность, поинтересовался, остались ли еще какие-нибудь документальные или вещественные свидетельства в этом деле, резко оборвал упоминание о черном пакете и одобрительно закивал головой, услышав о том, что сохранился пистолет убийцы:
– Он у меня в сейфе…
– Немедленно принесите!
Через несколько минут Приор вернулся, но в тот миг, когда он переступил порог кабинета, Иосаф-ака легонько придавил коленкой специальную кнопку, отчего в приемной, служившей одновременно и караульным помещением, вспыхнул яркий красный плафон – сигнал предельной опасности. И едва ли не в то же самое мгновение Старшой дежурных телохранителей оказался в кабинете и увидел, как Приор Службы Анализа Моральной Чистоты приближается к столу Хозяина, держа в вытянутой вперед руке холодно сверкающий никелем пистолет. И верный своему долгу страж, не раздумывая, разрядил в Приора всю обойму своего крупнокалиберного шмайзера – думать ему в подобных случаях не полагалось, от него требовалось только неукоснительное выполнение известной назубок инструкции, нарушение которой каралось, согласно другой инструкции, во внесудебном порядке.
Когда труп унесли, пол замыли, а ковер заменили новым, Иосаф-ака вызвал секретаря-порученца и повелел пригласить к нему всех Членов Высочайшей Думы. Пока те собирались в приемной, он осмотрел злосчастный пистолет, достал из сейфа, находящегося, как нам уже известно, в тумбе стола, перламутровую шкатулку, а из нее черный пакет, извлек из него бумагу, послужившую причиной всех трагических событий этого дня, а вместо нее засунул в него пистолет. Подумав, он сорвал с пакета наклейку, указывающую время вскрытия, свернул ее вместе с бумагой-приказом и запихнул в карман кителя, а пакет с новым содержанием поместил в шкатулку, которую в свою очередь вернул в сейф…
Когда Высочайшая Дума собралась, он сообщил ее Членам о происшедших чрезвычайных событиях и объявил, что предлагает ответить на них чрезвычайными же мерами:
– Преступная банда террористов так чисто замела все следы в этом деле, что нам придется забросить частый бредень, чтобы выловить всех участников этой диверсионно-террористической банды лютых врагов правословия. И мы нащупаем каждое звено в этой кровавой цепи и воздадим им всем по заслугам…
– Расстреляем, как бешеных собак! – дружно откликнулись Члены.
Иосаф-ака, одобрительно склонил голову, достал из кармана кителя свою знаменитую кривую трубку, не спеша, набил ее табаком, потом из другого кармана извлек свернутую бумажку, поджег ее спичкой, прикурил от этой бумажки, положил ее в большую тяжелую стеклянную пепельницу и дожёг, помешивая мундштуком трубки…
И полетели одна за другой головы ничего не понимающих правословных, а портреты Иосафа-ака с этого момента увеличились вдвое по сравнению с ликами его ближайших соратников, и Вождём стали называть только его одного….
Напечатано это было в виде самостоятельного рассказа в журнале «Время и место» в 2009 году.
После ночного разговора у Иосафа-ака отец Геростратий призвал Отпетова пред свои светлые очи.
– Ну, что, сын мой, не застоялся ли ты в стойле Пегаса? – встретил его приветливо бывший настоятель свечного производства. – Не пора ли тебе завинтиться на новую орбиту, а то что-то ты, на мой взгляд, захирел последнее время – ни тебя читают, ни тебя поют, ни тебя ставят…
– Интриги интелей! – ответствовал Отпетов, еще не соображая, о чем ведет речь отец Геростратий, но, на всякий случай, решив пожаловаться, помятуя, что интели и живцы у его прежнего шефа всегда вызывали дискомфорт и аллергию. – Говорят, что слово у меня не отточенное, мол, не владею главным творческим оружием, да еще и культтрегером обзывают… Особенно живцы…
– Чушь это, сын мой, – отточенность… Запомни раз и навсегда главное оружие служителя культа – кадило! А по этой части у тебя всё в порядке, почему и пригласил тебя на конфедециальный разговор.
Всё, что я тебе сейчас скажу, прочно запомни и крепко забудь! Есть тебе поручение, и даже не просто поручение, а долговременная задача, для выполнения которой дадим тебе соответствующую высокую должность и широкие полномочия. Тебе, может, такое и не снилось, но это и хорошо, – наяву оно-то лучше… Сон – от лукавого, а явь – от Всевышнего… А он, как раз, и велит нам заняться в первую очередь интелями и живцами, что-то расплодились они в последнее время без меры и много на себя брать начали…
– Так точно, ваше преосвященство! И я о том же…
– А как ты, сын мой, относишься к…
– Как прикажете!
– Приказываю вступить на поприще беспощадной борьбы за чистоту духа правословного, для чего пойдешь первым заместителем к преподобному Раддею, подкрепишь его слово своим делом, завтра же тебя высочайшим повелением и оформим с присвоением соответствующего сана… С чего думаешь начинать?