Под именем Бардыченко у меня выведен Светозар Барченко. Это сын очень крупного партийного работника, ещё при Ленине он был, его репрессировали, а самого этого бедного Светозара загнали в детскую колонию, там он вырос, был прибитый, а потом он попал к нам в «Огонёк» и был заместителем ответственного секретаря. Остроумный весёлый парень. И тут я говорю: «Я за что хочешь проголосую». Когда в редакции я к нему приходил с какой-нибудь бумагой и говорил: «Светозар, подпиши вот тут». Он всегда говорил: «Да я тебе что хошь подпишу».
На 142 внизу идёт разговор о том, что вот этот самый Низоцкий… Про него говорили, что Чавелла за него ручается, она его знает по семинарской многотиражке – это «Комсомольская правда». И он там работал до того, как попал в «Человек и закон», ещё даже до того, как попал в «Социалистическую индустрию». Там был как раз тогда вопрос – история с псевдонимами. Действительно тогда в «Комсомолке» была жуткая антисемитская компания по поводу псевдонимов, которая потом выплеснулась на большие широкие просторы. Но об этом немножко потом.
Название самой тетради «Казаки-разбойники» связано с тем, что вся, в основном, эта публика была с Дона, и там вокруг Шолохова они все гужевались, поэтому они называются казаки-разбойники.
Стр. 146 тетрадь 3-я. Суета вокруг усопшей. Я тут перефразирую немножко Стругацких – у них «Понедельник начинается в субботу» – там есть глава «Суета вокруг дивана». Ну а я сделал «Суета вокруг усопшей». Стругацкие прочитали и в этом деле никакого криминала не обнаружили.
Здесь, значит, из Саши Чёрного стоит эпиграф «У поэта умерла жена». Это перекликается абсолютно с софроновской поэмой «Поэма прощания», которое он написал, уже прихвативши какую-то новую бабу, и вообще наплюнув на ту, которую похоронил. Это он использовал как темочку для стихов.
Теперь вот здесь описывается катастрофа самолёта в горах и Маруся, которая попадает в эту катастрофу. Это списано, по существу, с натуры. Вот я уже говорил о Рае Коробовой – Рая, она же Лариса, мы её звали то так, то так. Она действительно попала в эту катастрофу и единственная осталась жива. Она даже потом какой-то очерк об этом написала. Я ей помог, поправил текст и даже свой образ отдал в её очерк. Она единственная выжила и каким-то образом выбиралась.
Вся история с катастрофой самолёта написана так, как оно было с ней, с настоящей живой Раей. Это было на Памире. Здесь точно не указано, какие горы. Потом через много лет, когда я уже это написал, прочитал в прессе, и у меня даже вырезка эта сохранилась – разбился самолёт в Андах – то ли в Перу, то ли в Чили – и описание того, что там происходило, до того совпадает с «марусиной» аварией, просто удивительно. У меня эта вырезка где-то хранится, но т. к. у меня так далеко всё засунуто, не смогу сейчас найти, где, в какой стране это происходило. Но я внёс какие-то свои чисто авиационные детали, которые мне понятны. Кое-что из фактуры, конечно, я тут присочинил чуть-чуть, но вся канва, вся основа, всё, что это происходило именно так. Поэтому здесь даже нечего комментировать по поводу этой аварии.
Далее после того, как этот кусок с катастрофой кончается, далее там рассказ о том, как идёт сон, это, по-моему 182-я страница. Сон, который мне приснился о Парашкеве. Сон этот не придуманный. И сон этот как был, один к одному и я описываю, как было точно. И даже, когда я проснулся действительно, я пошёл по всем комнатам смотреть, где, что, зажигал свет в каждой комнате. Я был один в доме. Мои где-то были. Мама была в больнице, жена была где-то в отъезде. И вот я один оказался той ночью. И этот сон я сразу записал, потому что я знал, как легко забыть сон. В деталях. Я просто сел за машинку и записал этот сон точно, как он был. Вот это было написано.
На стр. 191 я пишу о том, как я увидел капюшон, у которого изнанка была не такая, как весь халат, чёрные перекрещенные линии. В клетку на жёлтом фоне. Для меня это вообще символ чего-то трагического и ужасного. Я впервые увидел где-то стену с такими перекрещениями, как бы решётки, чёрный цвет и вот какой-то признак неволи, какой-то признак угнетения. И у меня всегда, когда я вижу какую-то чёрную клетку на жёлтом фоне, это всегда вызывает у меня чувство опасности.