Ныне Антуанетте было около сорока пяти лет, но это нисколько не помешало Людовику Орлеанскому возжелать привлекательную даму, при этом совершенно не беспокоясь по поводу конфликта, который на этой почве может возникнуть у него с кузеном. То ли исходя именно из этих соображений, то ли потому, что двадцатидвухлетний искатель приключений не приглянулся ей, но предприимчивая Антуанетта де Меньелай ответила на недвусмысленное предложение принца решительным, не допускающим иных толкований отказом.
— Сеньор, — сказала она ему, — мне трудно угодить в любовной схватке, но есть человек, который в этом деле блестяще справляется со своим ремеслом. Я не вижу причин менять его на кого-либо иного, пусть даже этот «кто-либо» является принцем крови. В этом смысле вы с ним схожи, но не более того. Мне успели доложить, что вы не очень-то сильны на ложе любви, к тому же нет никакой гарантии в том, что вы не привезли с собой из Франции заразную болезнь. Я люблю герцога Бретани и в силу вышесказанного мною не желаю ему изменять. Другого ответа для вас у меня не будет.
Удрученный непривычным для него оборотом дела, герцог Орлеанский надумал «переключиться» на супругу кузена, которой было около тридцати. Он стал делать ей двусмысленные, а потом и вовсе прозрачные намеки на близость. Однако после ответа герцогини у него пропало всякое желание возвращаться к этой теме.
— Очаровательный наглец, — сказала ему Маргарита де Фуа, — спрячьте поглубже в штаны то, что висит у вас между ног, не то я прикажу заплечных дел мастеру мессиру Карбону укоротить ваше мужское достоинство вполовину. Если и это не поможет, вы лишитесь и оставшейся части, и то, что составляло ранее вашу гордость, обернется вашим позором. Впредь не забывайтесь, не то я расскажу обо всем супругу, в лице которого, надо полагать, вы вовсе не желаете иметь смертельного врага.
Людовик Орлеанский приуныл, но ненадолго. При дворе кузена хватало продажных и иных, не отягощенных непорочностью дам, и он собирался уже приступить к действиям в этом направлении, начав дарить нехитрые драгоценности, но тут, во время игры в шахматы, услышал мудрый совет из уст своих соратников.
— Стоит ли тратить время на подобные развлечения, принц, — произнес сидевший напротив Лонгвиль, — если его можно и даже нужно посвятить делам куда более важным?
Ла Кудр поддакнул:
— Вместо того чтобы швырять самоцветы направо и налево, одаривая ими не первой свежести развратниц, не лучше ли сложить их к ногам всего-навсего одной овечки, которая может сделать для вас больше, чем все эти напудренные куклы в кринолинах?
Поглощенный игрой, принц слушал вполуха. Потерев рукой подбородок и не сводя глаз с клетчатого поля, он с досадой ответил:
— Несмотря на то что играете вы слабо, Дюнуа, мне никак не удается объявить вам мат.
— Вы объявите его королю Франции, точнее, его сестре, когда станете хозяином Бретани.
Герцог оторвал взгляд от поля:
— Но у нее есть хозяин, а скоро будет и хозяйка, его дочь Анна.
— Она не сможет править одна, ей нужен будет супруг, который путем такого брака станет владеть Бретанью.
— При чем же здесь я?
— Этим супругом не только можете, но и должны стать вы, принц.
— Я? — Герцог хмыкнул. — Да ведь она еще малышка. Что я буду делать с ней в постели?
— Вас выведут из такого затруднения другие женщины.
Людовик задумался, подперев голову рукой и рассеянно глядя на фигуры.
— Но для этого мне придется уговорить кузена, — возразил он, — и у меня есть основания полагать, что он не даст согласия на помолвку. Он в конфронтации с домом Валуа, ему ли брать в зятья столь яркого представителя нашего семейства?
— Вы рассорились с регентшей, это ли не служит доказательством того, что вы являетесь лидером оппозиционной партии? Сомнения в этом возникнуть не должны, ибо наши люди, как вам известно, перехватили гонца, которого регентша отправила с письмом к вашему кузену. Это письмо, попади оно герцогу в руки, стало бы для вас серьезным препятствием на пути к достижению цели. Но теперь его нет, и Франциск вам вполне доверяет.
— Однако у него немало кандидатов в зятья, среди них даже Максимилиан.
— Охотников до Бретани много, почему бы вам не оставить их с носом? Ваша задача, принц, в том и состоит. Устройте помолвку с девочкой, но для начала вам придется завоевать ее доверие, которое не замедлит себя ждать, едва вы станете задабривать малютку подарками. Дети так любят все интересное и блестящее: бусы, сережки, колечки… ну и, разумеется, красивые платья на зависть подружкам.
— Что касается вашего брака с Жанной Французской, — прибавил Ла Кудр, — то не стоит вам объяснять, что рука Рима воистину творит чудеса.
Герцог задумался, затем пробормотал:
— И в самом деле, на кой черт мне эта уродина?
Тем временем в Лондоне происходила несколько иного рода беседа все о той же Бретани. Ричарда III беспокоил последний Ланкастер, который мог предъявить претензии на трон. Только убрав его со своего пути, последний Йорк обрел бы душевное спокойствие.
