— Ах, что вы, монсеньор, — подняла на него бархатные карие глазки порозовевшая лицом дочь Франциска II. — Ведь это, наверное, так дорого.
— Зато ваши дивные косички, мадемуазель, теперь будут похожи на золотые косы Изольды, которым завидовали все дамы ирландского королевства, — с улыбкой ответил новоиспеченный ухажер.
В следующий раз он подарил малышке изумрудную брошь в виде мотылька, крылья которого обрамляли крохотные алмазы и рубины.
— Право, ваше высочество, мне так неловко, — снова взметнула ресницы юная принцесса и захлопала глазками, — но все равно я вам очень благодарна.
И она с видимым удовольствием стала перед зеркалом любоваться брошью, приколотой к груди.
Пару дней спустя герцог преподнес ей два платья, подобных которым, если верить гувернанткам, не имелось в гардеробе маленькой Ани. Увидев, как красный и зеленый бархат словно загораются, особенно в лучах солнца, от вышитых на них золотых и серебряных нитей с вкрапленными в них самоцветами, принцесса захлопала в ладоши и заплясала на месте от радости.
— Ах, у меня теперь такие платья, каких нет ни у кого, даже у Лауры де Марвей, этой хвастунишки! — в восторге вскричала она.
— Я буду часто делать вам такое подарки, мадемуазель, если вы согласитесь стать моей невестой.
— С удовольствием, сеньор герцог! — без раздумий закивала в ответ девочка.
— Вот и хорошо! А очень скоро на ваших дивных пальчиках будут красоваться такие восхитительные колечки, каких нет ни у кого на свете.
Малютка сделала долгий, грациозный реверанс.
Получив такой своеобразный аванс со стороны юной любительницы нарядов и драгоценностей, Людовик Орлеанский поспешил к кузену. Он не успел даже речь завести о своем договоре с внучкой Гастона де Фуа и Элеоноры Наваррской, как Франциск II воскликнул:
— Браво, кузен! Вам удалось завоевать доверие и любовь моей дочери, чего не так-то легко добиться, зная капризный и тяжелый характер Анны. Она ставит вас выше всех претендентов на ее руку, — а их у нее уже пятеро, — заявляя, что ни один из них не сделал ей пока что ни одного подарка.
— Вот и отлично! Что ни говори, а лучшего жениха для юной принцессы не сыскать. Думаю, вас не остановит то обстоятельство, что мы с вами оба из дома Валуа. Как вам известно, мне ненавистна нынешняя власть, а потому у меня нет никакой охоты предавать интересы Бретани в угоду французскому королевству.
— Уверен, — кивнул Франциск Бретонский, — вы поможете мне в борьбе за независимость, коли регенты предпримут попытку присоединить Бретань к своим владениям — всегдашняя мечта французских королей.
— И если эти пятеро предполагаемых женихов в связи с этим начнут взвешивать все «за» и «против», то я готов в самые короткие сроки собрать войско, которое немедленно выступит в поход. Мне помогут англичане, Рене Лотарингский, Дюнуа и другие.
— А в закрепление нашего союза, Луи, вы хотели бы обвенчаться с моей дочерью, не так ли?
— Полагаю, это все же лучше, нежели герцогство приберет к рукам Габсбург, Яков Шотландский или кто-либо еще.
— Безусловна, но как же ваш брак? Куца вы денете супругу?
— Брак? О чем вы говорите! Старик обвенчал нас по-хитрому. Мы были тогда еще детьми; наша помолвка состоялась заочно, я и в глаза не видел невесту. Еще через месяц мы с королем подписали брачный контракт. А увидел я свою супругу много позже, когда мне было уже пятнадцать лет. Я пришел в ужас! Я был взбешен! Не надо вам рассказывать, кузен, вы и сами видели, каким чудовищем одарил меня покойный тесть. Так может ли быть потомство от такой жены, и если да, то не окажется ли дитя страшнее Лернейской гидры или Ехидны? Я напишу папе, и он расторгнет этот гнусный брак.
— Полагаю, — заулыбался бретонский герцог, — папа, вникнув в суть дела и вдоволь насмеявшись, не сможет не пойти вам навстречу.
— Примите также во внимание, Франсуа, что обручение с вашей дочерью не стоит предавать широкой огласке, дабы об этом не стало известно другим женихам, которые пока что, полагаю, ведут себя тихо, хоть и наверняка косятся друг на друга. Вот они, союзники! Пусть они помогут мне в борьбе против регентши, а когда вскроется обман с предполагаемой невестой, будет уже поздно.
— На том и порешим, Луи.
И несколько дней спустя в замковой церкви, как о том повествуют историки, была совершена тайная помолвка, вслед за ней состоялась небольшая вечеринка в кругу самых близких друзей.
Ухаживания Людовика Орлеанского не остались без внимания, и вскоре при дворе Франциска II стали судачить об обручении французского гостя с их маленькой герцогиней.
Известие застало регентшу врасплох, когда она музицировала на арфе в обществе Катрин и нескольких придворных дам. По мановению руки дамы удалились. Вслед за ними вышел в коридор и ее тайный осведомитель.
Некоторое время Анна сидела неподвижно, сведя брови и отрешенно глядя перед собой.
— Что случилось? — подошла ближе Катрин, не слышавшая сообщения агента. — Неприятное известие?
— Он задумал жениться на бретонской принцессе, — не своим голосом ответила регентша, по-прежнему в оцепенении глядя в одну точку на секретере красного дерева.
