— Твой красавчик? — догадалась подруга.
— Они уже подписали брачный договор. Шевалье де Вержи как в воду глядел.
— Хм! Вот так номер выкинул твой Нарцисс. Да ведь он замахнулся на Бретань, и он станет ее хозяином, едва Франциск отдаст богу душу. Коли он дал согласие на венчание, то отойдет в мир иной в самое ближайшее время, кузен позаботится об этом, будь уверена.
Анна повернулась на стуле:
— Катрин, эту парочку необходимо разлучить.
— Непременно; но как герцог мог согласиться? Разве такой союзник нужен ему в борьбе против Франции? По моему разумению, это должен быть Габсбург.
— Франциск не мог дать такого согласия, ведь я написала ему… мы вместе писали. Как же так? Что им руководило? Как он не понимает, что этим самым отдает Бретань короне!
— Анна, гонец не добрался до бретонского герцога, — после недолгого молчания молвила Катрин. — Другого объяснения нет. Клевреты Людовика Орлеанского заподозрили неладное и перехватили гонца. Видимо, наша беседа тогда — помнишь? — была кем-то подслушана. Бедный Кавалли…
Анна отвернулась; губы плотно сжаты на строгом лице, руки покоятся на атласе кринолина, взгляд застыл на оконной раме.
— Кажется, и в самом деле так. Я попрошу монахов отслужить панихиду. Да простит мне Жоффруа де Кавалли свою преждевременную кончину… Он был моим верным помощником.
— Мне тоже искренне жаль его. Не первая и не последняя смерть на совести герцога Орлеанского. Бог найдет способ, как отомстить ему за все; быть может, он лишит его потомства. Однако что же делать, Анна?
— Эту парочку надо разлучить, — повторила регентша. — Он знает, на какое число назначена коронация. И он обязательно вернется, в противном случае я лишу его всего: он потеряет герцогство, титул и станет нищим оборванцем просить подаяния на паперти одной из церквей.
— Ужели, Анна, столь сильна твоя власть?
— Ее дали мне отец и мой брат, наследник трона, который сделает так, как я захочу.
— Но он еще не коронован.
— Осталось две недели.
— Точно ли принц знает, когда ему следует быть в Реймсе?
— Дворянин, который только что отсюда вышел, уверил меня в этом.
— Значит, он приедет, и ты вновь увидишь своего милого… Или он тебе уже не люб? Слава богу, если так.
— Не знаю, Катрин. Но я рада буду увидеть его снова, а увидев, уже не отпущу обратно. В конце концов, он мой вассал!
— Как же ты удержишь его, ведь, едва закончится церемония, он умчится к своей маленькой невесте?
— Над этим мы с тобой подумаем немного погодя, Катрин. Не родился еще тот мужчина, у которого не помутился бы разум при виде того, как перед ним раздевается красивая женщина, а потом, раздвигая ноги, зовет его к себе. Такие женщины, а в особенности девицы, должны быть у него каждый день, и притом всякий раз новые. Ты хорошо знакома со многими особами легкого поведения, к тому же в твоем ведении, как гофмейстерины, молоденькие фрейлины, прибывающие ко двору. Полагаю, они сочтут за счастье нырнуть в постель к первому принцу крови; в противном случае ты можешь отказать им в месте или пообещать массу неприятностей.
— Как раз недавно прибыли пятеро: две из Берри, три из Лангедока.
— Вот и отлично!
— Считаешь, стало быть, принц надолго задержится при дворе?
— Зная его натуру, уверена, он не вернется в Бретань.
— А его невеста? Как быть с помолвкой?
— Для ее расторжения необходимо представить Церкви доказательства неверности жениха; имея их, она воспротивится такому браку. Она сделает это еще и по моей указке на родство: Анна Бретонская приходится Людовику Орлеанскому двоюродной племянницей.
Анна рассчитывала дождаться принца Людовика в Амбуазе, предполагая, что он возьмет с собой охрану числом не более сорока шпор. Приведи он две сотни и она запрет ворота: не хватало еще вооруженного инцидента накануне коронации; неуравновешенный герцог способен на любую выходку, дабы похитить юного короля, взяв его под свою опеку. Вот тогда Анне действительно придется нелегко: власть имеет тот, в чьих руках король.
Но Людовик не приехал. Анна мрачнела с каждым днем, и одновременно в ней нарастала злоба, похожая на ненависть — следствие разрушенной любви.
Прошли уже все сроки, но первый принц крови все не появлялся. И Анна приказала собираться в дорогу, одновременно строя планы отмщения за свою поруганную любовь, за пренебрежение… за все. Тотчас по прибытии из Реймса она обратится в Парламент — высший судебный орган Франции — с просьбой лишить наглеца титула принца крови; далее — письмо в Рим с изложением обстоятельств дела. Так и быть, она оставит ему герцогство Орлеанское, но для всех он будет уже никем — бесправный, преданный забвению.
