Большинство кобольдов было уничтожено, но некоторые из тех, кто оказался на краю взрыва, уцелели. Один, оставляя за собой кровавую полосу, дотащился до стены и нажал на кнопку, спрятанную возле ворот. Помещение наполнилось металлическим лязгом: открывались клетки.
– Это ты неудачно придумал, брат, – обратился я к кобольду.
Динго начали появляться возле своих клеток. На миникарте они обозначались белыми точками. Они двигались на согнутых лапах, припадая к земле и рыча. Многие всё ещё не залечили раны, я видел, как им больно. Но какое бы заклинание ни держало их в рабстве у кобольдов, простой акт добра развеял чары.
Один из динго – тот, которого я покормил самым первым, – отделился от остальных и прыгнул прямо на Ральфа. Всё произошло очень быстро, молниеносно. Одноглазый динго просто заглотил грызуна. Один глоток – и нет босса.
А за моей спиной динго валили на землю уцелевших кобольдов, расшвыривали в разные стороны своих бывших господ и яростно рвали их на клочки. Кобольды не были вооружены, и было их не очень‑то много. Рычащие и лающие динго покончили с ними за секунды.
Если бы мы не привлекли динго на свою сторону, победа в сражении могла бы даться нам отнюдь не так легко. В этой конкретной комнате босса имелся свой «трюк», и я мысленно поблагодарил Мордекая за его совет насчёт подсказок. Каким бы несправедливым ни был этот мир, всё‑таки по природе он был игрой. В нём были задачки, тайные тропы к выживанию, и от нас требовалось идти по нему с открытыми глазами.
– Да уж, довольно легко у нас вышло, – сказала Пончик. – Я даже чуть‑чуть разочарована, если можно так сказать. – Она обернулась к первому динго, сожравшему босса, и добавила: – Пожалуй, я была неправа.
Я огляделся. Все кобольды были мертвы. Из главной палаты босса доносилось завывание, верещание, тявканье множества неведомых существ. Звуки были не особенно громкими, я не слышал в них угрозы, да и вообще они были едва слышны на фоне грохочущей музыки. И среди них не было голосов динго. Дым начинал рассеиваться, и можно было заглянуть в палату. Как я и ожидал, это была небольшая тренировочная бойцовская арена. У стен тоже стояли клетки. Издалека я не мог различить, что содержалось в этих клетках, но карта показывала смесь белых и красных точек. Думаю, если бы мы не перебили кобольдов так быстро, какой‑нибудь из них забежал бы сюда и открыл клетки.
Музыка босса продолжала звучать, и меня внезапно осенила догадка.
– Это ещё не конец, – произнёс я вслух. – Мы что‑то упустили. – Я сформировал боевую рукавицу на случай, если предстоит защищаться. – А ты что имела в виду? В чём ты была неправа?
Все динго уже разбрелись. Некоторые скалились на нас, когда мы проходили, но в их оскале читалась готовность к защите, а не агрессия. Вблизи эти массивные, грузные динго казались куда страшнее кобольдов. Морды были размалёваны белой краской, но не абсолютно одинаково. Они сгрудились в дальнем конце комнаты у запертой двери и скребли её – совсем как обычные собаки, когда они просятся на прогулку.
Одноглазый динго, пожиратель Ральфа, так и стоял на том месте, где покончил с миниатюрным боссом. Как будто застыл на месте. Только смотрел на нас и подвывал.
Пончик указала носом на мои ступни.
– Это маленький грызун. А ноги у тебя красивые и сияют. Мисс Беатриса говорила: «Пора платить папин налог».
– Постой, как? При каких обстоятельствах она это говорила?
И в это мгновение голова динго взорвалась.
Зверюга смотрела на нас, опустив голову набок, и – бум! Во все стороны полетели красные и белые брызги. Всё ещё живой грузун вылетел наружу и метнулся к моему горлу. Несчастный безголовый динго рухнул на землю. Маленькая меховая ракета завизжала.
Я был готов и встретил его одним из приёмов Майка Тайсона. Грызун с тошнотворным треском отскочил от пола, заскользил по нему и остановился только тогда, когда врезался в клетку. Его индикатор здоровья резко провалился в красную зону.
Надпись «Оглушён» над его головой сопровождалась обратным отсчётом в пятнадцать секунд.
Моя рукавица могла оглушить монстра лишь с двухпроцентной вероятностью. И до этой минуты мне ни разу не приходилось приводить в действие дебаф. Никогда.
Злобно взглянув в потолок, я сделал два шага к маленькой неподвижной фигурке. Какое‑то время медлил, после чего добил босса.
Пора платить папин налог.
– Она говорила о тебе, если тебе от этого легче, – ответила Пончик на мой вопрос. – Папа – это ты.
Она не отрываясь смотрела на почти мёртвого босса.
– Нет, Пончик, – сказал я, – мне от этого не легче. Эта новость противоположна той, которой я бы обрадовался.
Я придавил маленькое чудовище босой ступнёй.
– Извини, Ральф.
Подземелье стонало. Да, хрен, стонало.
Я вздохнул, обтирая подошву о горизонтальный металлический прут клетки. Всё Подземелье содрогалось, как будто под ним бушевало землетрясение. Мой пользовательский дисплей мигал. Я ощущал себя грязным и разбитым. Я тёр и тёр ступню, а кровь всё не исчезала.
