– Нет, – решительно заявил Тобиас. Отдать в Школу значило передать все права на нее в руки Совета попечителей, и те могли бы распоряжаться ею по своему усмотрению. Тобиас слышал множество историй о том, что происходит с такими одаренными рабами, через что им приходится пройти, прежде чем сдать экзамен и иметь честь быть взятыми в чьи-то ученики. Взять хотя бы то, что на них изучают природу магии, и не каждый после таких экспериментов выживает. То, что половину этих историй рассказывал сам Олдариан, делало эти рассказы достоверными. А потому он совсем не хотел отдавать Сьерру в Школу.
– Тогда ей придется обучаться самостоятельно, если у нее это получится. Она ведь грамотна? Я могу корректировать и направлять ее обучение, давать книги и задания, прежде чем она сдаст экзамен, – теперь Олдариан по сути спрашивал уже саму Сьерру.
– Вы хотите… учить меня магии? – тихо спросила каро, вновь забыв про обращение «мой господин».
– У меня нет желания учить кого бы то ни было. Желание должно быть у самого ученика, я лишь выполняю свой долг. Треть учеников погибает, не достигнув окончания обучения, магия весьма опасная и сложная наука. Ты можешь отказаться.
– И в конце… я стану свободна? – Сьерра коснулся клейма на груди, созданного магией. Оно привязывало раба к Камню Обладания, который надежно хранился у хозяина, и ограничивал свободу.
– Таковы наши законы. Маги не могут быть рабами, – Олдариан ободряюще улыбнулся.
Сьерра молчала, опустив глаза и все еще прижимая руку к груди. Тобиас не понимал. Он полагал, что рабыня ухватится за малейшую возможность обрести свободу. А эта еще и задумывается! Она что, совсем больная, эта каро? Ответ только подтвердил его мысли.
– Я не могу учиться магии, – почти неслышно сказала Сьерра и отвернулась.
– Почему это?! – воскликнул Тобиас, но Олдариан успокаивающе положил руку на его плечо и мягко сказал рабыне:
– Я понимаю. Но знай, что если передумаешь, можешь прийти ко мне.
Он жестом поманил за собой племянника, и они оба вышли в коридор.
– Эта рабыня безумна, – заявил Тобиас мрачно.
– Если ты не понимаешь причин ее поступков, это не значит, что она безумна. Точно так же и про тебя говорит вся Криада, что ты не дружишь с головой, – осадил его маг.
– В чем может быть причина ее отказа? Ни за что не поверю, что она побоялась погибнуть!
– Причина не в страхе. Она ведь из народа каро, как ты мог заметить. Притом чистокровна.
– И что?!
– Магия для них квинтэссенция зла. Недопустимое падение.
– Она просто дура, – фыркнул раздосадованный Тобиас.
– Не злись. Разве ты не понимаешь? Она еще пытается сохранить остатки того мира, который построили в ней ее близкие, ее народ. Каро слишком редки среди рабов, знаешь почему?
– Потому что они редкие глупцы. Упрямые идиоты, – пробурчал Тобиас.
– Потому что сильна их вера в те основы, что закладывает в них религия. Слишком сложно для них предать ее, предать все, что они любили. Я подозревал, что она откажется учиться магии, едва увидев ее глаза. Возможно, ее способности обнаружили еще в Меридане, но она так же отвергла предложение.
– Она писала правой рукой, никто не знал, что она владеет и левой, или это было бы в сопроводительных записках. В любом случае, будучи рабыней, она не сможет соблюдать все табу своей религии. Разве она этого не понимает?
– Ты слишком расстроен, Тобиас. Когда Тамидар жаловался на твою причуду, я не думал, что все настолько плохо. Ты привязался к рабыне, а ведь скоро твоя свадьба.
– Я не привязался к ней, дядя, – твердо ответил Наследник. – Я взял ее в личные рабы, только чтобы сохранить ей жизнь. Бедняга хотела покалечить себя, чтобы больше не нравиться гостям, а за это отец наверняка приказал бы продать ее, и одни боги знают, что произошло бы с ней потом, – объяснил Тобиас и добавил, как часто было в детстве: – Только не говори отцу, он не поймет.
– А что ты будешь делать, когда приедет Замия? Со дня свадьбы и до рождения наследника тебе не разрешено будет держать личных рабов.
– Понятия не имею. Может быть, ты возьмешь ее себе?
– Ты же знаешь, я не могу этого сделать, Совет тут же получит повод исключить меня из своего состава, они только и ищут к этому повод.
– Тогда не знаю. Вероятно, придется оставить все как раньше, если не удастся убедить отца продать или подарить ее Аулусу или еще кому-то, чтобы тот не дал ее в обиду. Но пусть хотя бы сейчас эта рабыня побудет в безопасности. Возможно, смирится со своей судьбой и не станет делать глупостей.
Олдариан кивнул, внимательно глядя на племянника.
– Что ж, жаль, что не удалось убедить ее учиться. Это бы решило твою проблему. Сейчас я должен идти. Хорошего дня, Тоби.
– И тебе, дядя.
