Еще два дня безумной беготни, когда Тобиас едва помнил о таких простых вещах, как сон и еда, пролетели, как миг. До свадьбы оставалось все меньше времени, и во дворце было не протолкнуться. То и дело натыкаясь на одолженных у соседей слуг, которые табунами ходили из комнаты в комнату, драя полы, очищая оконные стекла и полируя все возможные поверхности, Тобиас пытался унять раздражение. Все вокруг напоминало о приближающейся пытке длиной в год. С минуты на минуту должна была прибыть Замия с двумя дюжинами лучших чериадских воинов с капитаном стражи во главе – с западных ворот уже донесли, что экипаж невесты миновал ближний к городу пост. Тобиас надеялся успеть искупаться до прибытия гостей – стояла небывалая для осени жара, и он весь вымок, пробираясь по заполненным народом улицам во дворец. Криада жужжала, как улей, в предвкушении праздника, и хоть до назначенного дня оставалась еще неделя, криадцам не терпелось хотя бы мельком взглянуть на невесту.
Слуги и рабы разбегались с его пути, когда он несся по коридорам в свою комнату. Задев не слишком проворного мальчишку плечом, он услышал вскрик и звон стекла. Выругавшись, он кинул взгляд назад, чтобы удостовериться, что ничего страшного не произошло, и тут же налетел еще на кого-то. Блеснули бронзовые глаза. Тобиас коротко выдохнул и рывком поднял упавшую каро на ноги.
– Мой господин…
– Что ты здесь забыла? Живо в кабинет, и не высовывайся! – рявкнул Тобиас, украдкой оглядев рабыню. Вроде бы все в порядке. Сейчас совсем некстати было бы разбираться с вечными проблемами этой недотепы. Тобиас мотнул головой, стремительно огибая Сьерру. Непонятное смущение, которое заставляло его избегать каро последние два дня, снова дало о себе знать.
Взбодрившись холодной водой, Тобиас переоделся в парадный костюм, заботливо разложенный служанкой на постели. Попытался высушить влажные волосы нехитрой магией, но в спешке не сумел как следует сконцентрироваться, и чуть не поджег высокий воротник рубашки.
– Где вас носит! – в комнату без церемоний влетел Фол, с небывалой энергией размахивая тростью. Тобиас даже отпрянул, опасаясь, как бы управляющий в запале не отлупил и его, наравне с рабами. – Все уже внизу!
Тобиас скорчил мину и вылетел за дверь, чуть не сбив с ног очередного слугу.
На крыльце уже собрался весь дворец. Алексия, разряженная так, что впору было ее саму спутать с невестой, фыркнула вместо приветствия и отвернулась, Тамидар неодобрительно посмотрел на растрепавшиеся мокрые волосы запыхавшегося сына, открыл рот, чтобы отругать, но передумал и махнул рукой. Тобиас сделал каменное лицо, и только благодарно кивнул Олдариану, когда по голове что-то прошелестело – наверняка теперь его волосы выглядят должным образом.
Шикарный экипаж в окружении широкоплечих конников степенно подкатил прямо к крыльцу. Подоспевший лакей открыл дверцу и подставил лесенку, подобострастно склонившись в поклоне. Из экипажа, опираясь на руку лакея, выбралась Замия. Она была на редкость свежа для человека, трое суток проведшего в дороге, наряжена в красивое дорожное платье и пребывала в прекрасном настроении. Черные гладкие локоны были собраны в излюбленную высокую прическу чериадских модниц, зеленые глаза блестели из-под густых ресниц.
Тобиас вздохнул, натягивая улыбку, и поспешил навстречу ненавистной невесте.
Замия была воплощением изящества и обаяния. Успев расположиться в отведенных ей великолепных комнатах и переодевшись в нарядное воздушное платье, она уже весело щебетала с Алексией за роскошным обеденным столом. Тобиас старался сохранить спокойствие на лице, глядя на двух подружек, но то и дело ловил себя на том, что ничего опасней этой парочки представить себе не может.
– Что тебя перекосило? – тихо спросил Олдариан, когда Тамидар произносил речь в честь невесты. Сдержав стон, Тобиас покачал головой. Это будет долгий год.
– Ты скучал по мне? – переливчатый голос Замии переворачивал все внутренности. После обеда она пригласила его прогуляться по саду, и под тяжелым взглядом отца он не смог отказать. Традиции требовали высочайшего почтения к невесте – ведь, сочти прием недостаточно достойным, она могла и вернуться домой, расторгая помолвку, а с ней и все дипломатические связи между двумя городами. И хотя Тобиас мечтал о таком исходе, он не мог подвести отца. Завести в неприятелях Чериаду значило здорово расстроить Императора – городу на западной, самой неспокойной границе, полагалось оказывать всяческое содействие и помощь. Здесь речь шла уже не столько о политических играх, сколько о благополучии всего рода Торр.
Замия это прекрасно понимала, и Тобиас всерьез опасался, что она не постесняется этим воспользоваться. То, что после свадьбы она не сможет и слова сказать мужу без разрешения, вряд ли ее остановит.
– Да, – деревянным голосом ответил ей Тобиас, глядя на солнце. День едва перевалил за середину.
– И это твой ответ? Ответ мужчины, который не видел свою невесту более трех месяцев? – игриво продолжила она пытку.
– Я скучал, Замия, – протянул Тобиас.
