– Сьерра, не упрямься, – сказал Тобиас с неожиданно жалобными нотками в голосе. От этого тона каро запаниковала еще сильнее, и вся задрожала, когда Тобиас одним шагом оказался рядом с ней и схватил за руки. С непонятно откуда взявшейся энергией она принялась вырываться.
– Да уймись же ты! – Тобиас изловчился и крепко сжал трясущуюся девушку обеими руками. – Тихо!
– Что я сделала? – выдохнула каро, замерев в руках хозяина. Сердце ее громко стучало.
– Ты ничего не сделала. Это…
Он недоговорил – дверь распахнулась, и в тесном проеме показалась Алексия. Лицо ее сияло.
– А я думаю, кто здесь стонет, – протянула она с гадкой улыбкой. – Решили трахнуться напоследок?
Тобиас проигнорировал ее слова и, отпихнув плечом, втащил каро во дворик. Замия уже была здесь, стояла у каменной стены, и, прищурившись, глядела на них. Подскочивший Трема, здоровяк, нанятый палачом, растерянно топтался, не решаясь вырывать рабыню прямо из рук хозяина. А Тобиас не спешил отпускать каро, которую снова начало трясти. Возможно, ему удастся потянуть время, чтобы снадобье успело подействовать.
– Долго еще ждать, Тоби? – в сладком голосе Замии звучало нетерпение. Тобиаса замутило, как будто это его сейчас собирались пороть тяжелой плетью.
– Наследник, – Фол все же не удержался и незаметно от других легонько ткнул его тростью.
Тобиас разжал руки, и Трема шустро поймал Сьерру за шею. Закрыв от них своим могучим телом тонкую рабыню, он стянул с нее платье, привязал к столбу и, разжав ей челюсти, затолкнул в рот кусок старого кожаного ремня, который каро тут же выплюнула. Тобис сунул похолодевшие ладони под мышки и сжал губы. Он ненавидел пытки, запрещал бить рабов беспричинно и никогда не присутствовал на порках сам. Смотреть, как калечат рабов, было тяжело и противно. Но он не мог уйти и позволить двум садисткам забить каро до смерти.
– Дай-ка я, – Алексия, уже поджидавшая у столба, забрала у Тремы плеть.
Сьерра вжалась в столб и с ужасом ожидала удара. По приказу Тобиаса ее еще ни разу не били плетьми, но он знал, насколько это страшно. Она в отчаянии всматривалась в лицо хозяина, и Тобиас, в ушах которого шумело, прочитал по ее белым губам: «За что?»
Хлесткий удар и громкий срывающийся крик, от которого Тобиас подпрыгнул и едва удержался, чтобы не зажать уши. Да что же это такое! Он сжал зубы. Второй удар. Третий. После четвертого каро обмякла и скользнула вниз по столбу.
– Может, хватит? – сквозь зубы прорычал Тобиас, оборачиваясь к Замии. Трема, поспешивший к рабыне, чтобы привести ее в чувство, замер. Замия подняла на него взгляд своих прекрасных глаз и улыбнулась.
– Ты обещал десять плетей.
Тобиас дернулся, и от того, чтобы не ударить гадину, его остановила только тяжелая рука Фола, опустившаяся на плечо.
– Но ты прав, достаточно, – добавила она, наслаждаясь выражением его лица. Она грациозно поднялась и кивнула Алексии. Та разочарованно фыркнула, бросила плеть на землю и поспешила за подругой.
Тобиас сглотнул, глядя на бессознательную рабыню. По крайней мере, когда она очнется, боль уже уйдет. Хоть это хорошо.
– Унеси ее к лекарю, – велел он Треме.
Трема отвязал каро от столба и легко поднял на руки, Фол открыл перед ним дверь. Когда шаги стихли, Тобиас закрыл глаза и долго стоял, дожидаясь, пока тело перестанет лихорадить. Впереди был театр, где для важной гостьи играли лучшую постановку года, потом шикарный ужин, а до этого еще надо было успеть разгрести очередную кучу писем. Но после всего Тобиасу как никогда раньше хотелось послать все в глубины Бездны и уехать к черту из Криады.
Прихватив с собой каро.
– Где моя рабыня? – тихим страшным голосом спросил Тобиас, взяв за грудки имевшего несчастье дежурить ученика лекаря. Было уже за полночь. Пометавшись по лазарету и не найдя каро, Тобиас не то, что растерялся – волна ярости и страха застила его глаза. Если она умерла… Тобиас старался не продолжать эту мысль – любые ее вариации вели к дипломатическому скандалу.
– Она в ваших комнатах, – заикаясь, ответил мальчишка. – Управляющий сказал, она должна ночевать там.
Тобиас выдохнул и отпустил ученика лекаря.
– Все правильно.
Не став извиняться, он вылетел из лазарета.
Тихо прикрыв за собой скрипнувшую дверь, Тобиас остановился, привыкая к полумраку комнаты, разбавляемому только неверным светом фонаря на крыльце за окном – еще полчаса, и его потушат. На том же месте, что и прошлый раз, стояла кушетка. Сьерра лежала на животе, отвернувшись от двери. Ровное дыхание с предательским скрипом двери прервалось и стало совсем неслышным. Каро проснулась.
Тобиас обогнул кушетку и привычно опустился на толстую шкуру рядом. Взгляд задержался на торчащем из-под одеяла тонком забинтованном плече. В чем только виновата эта девчонка? Тобиас тряхнул головой, пытаясь избавиться от горечи, преследовавшей его весь день.
– Сьерра, – шепотом позвал он, вглядываясь в лицо рабыни. Ее глаза были закрыты, брови сведены, а тихое дыхание стало прерывистым. – Ты как?
