Тобиас ненавидел все это. Воинское дело было для него песком на зубах. А здесь ему никак не получится отлынивать, как было в Криаде. Если бы он только мог взять с собой верного Аулуса! Но в Чериаде некому было спасти его от нудных обязанностей. Едва прибыв, он вынужден был столкнуться лицом к лицу с военными делами. Дориас, чериадский Наследник и главнокомандующий войском, был серьезен и молчалив, и Тобиас, целыми днями пропадая с ним в казармах и на учениях, изнывал от скуки. Через три недели такой жизни он больше с надеждой, чем тревогой, глядел на горы. Но горы молчали.
Чего нельзя было сказать о Замии. Каждый вечер, как бы поздно он не возвращался, она ждала его с очередным скандалом. Да, он спал с ней лишь однажды. Нет, его не особенно волнует, что она еще не беременна. Да, ему плевать, если ребенок родится не в Чериаде вопреки традициям. Если ее так это волнует, пусть обратится к капитану стражи. Он даже готов будет признать бастарда, если она от него отстанет.
— Почему я должна умолять своего мужа спать со мной?! — Замия бестией металась по зале, в то время как Тобиас, стянув сапоги, и опустив ноги в таз с блаженно горячей водой, который принес слуга, пил вино — вечера становились все холоднее. — Почему бы тебе не проявить хоть каплю уважения?! Мой отец принял тебя, как сына! Мои братья обходятся с тобой, как с другом!
— И тоже считают тебя дурой, — тихо пробормотал Тобиас.
— Что? — Замия остановилась напротив него, не расслышав. Тобиас промолчал, и она закричала: — Разве я о многом прошу?! Я так стараюсь быть хорошей женой!
Она неожиданно упала перед ним на колени, и прежде чем он успел понять, что происходит, принялась расстегивать ремень на его брюках. Он облился вином и перехватил ее руки.
— Остановись, Замия.
— О, боги, да что я еще должна сделать, чтобы ты прикоснулся ко мне?! — в ее глазах появились слезы, и Тобиас с отвращением отбросил ее руки. — Готова поспорить, твоя рабыня не просила тебя стягивать с нее платье, так почему я должна?!
Тобиас вскочил, опрокинув таз. Вода разлилась по толстому ковру и платью Замии. Он до боли сжал в руках кубок, чувствуя, как острый узор ножки впивается в кожу. Замия прижала руки к губам, из ее глаз текли слезы.
Швырнув кубок в стену, Тобиас вылетел из залы как был, босиком.
— Приготовь гостевую в восточном крыле, — велел он испуганному мальчишке, ожидавшему за дверью.
Его трясло, не то от холода, не то от злости. Но когда он добрался до холодной спальни, которую занимал уже третий раз за эту неделю, то понял, что это вовсе не злость. Он тревожился за Сьерру.
Не было дня, чтобы он не думал о ней. В последнем письме, которое прислал Аулус, ничего о рабыне не говорилось. И это было хорошо — по его просьбе друг должен был сразу же сообщить ему, если произойдет что-то плохое. Сама каро написать ему не могла. Никто не станет отправлять письмо рабыни.
Каждое письмо — а он получил их уже два за почти месяц в Чериаде — он открывал с затаенным страхом, и первым делом пробегал глазами, ища дурные вести, и только потом читал внимательно. Сколько еще так могло продолжаться, он не знал. К тому же каждый день он не мог не думать о том, что какое-то письмо просто не дошло. Из-за близости гор, содержавших большое количество адамантовой руды, которая подавляла магию, почтовые порталы часто барахлили.
Мысли о Сьерре с каждым днем становились все более навязчивыми.
Шла первая неделя второго месяца его жизни в Чериаде, когда пришло третье письмо. Как обычно просмотрев письмо по диагонали, Тобиас принялся читать сначала. На этот раз писал Критос. Аулус вывихнул ногу, упав с лестницы в одном из заведений друга, и из насмешливых намеков, Тобиас догадывался, что не последнюю роль в несчастье имел новый рецепт настойки из вишни, которой в этом году уродилось немерено. Алексия готовилась к дню рождения, который предстоял через три недели, и который Тобиас впервые ожидал с нетерпением — ведь это официальная причина, по которой он мог посетить Криаду. Критос описывал ее последнего любовника, а также строил прогноз на следующего. Затем рассказывал про здоровье Наместника — как всегда коротко, чтобы не опустить ненароком неуместную шутку. Тобиас почти дочитал до конца, когда его дыхание сбилось.
Снизу была маленькая приписка, выведенная рукой Аулуса, которую он не заметил. Тобиас трижды прочитал ее, прежде чем тяжело опуститься на стул. Тепло, вызванное байками друга, сменилось пронзительным холодом в груди.
«Твоя рабыня изуродовала себе лицо, Наместник отправил ее в Дом Утех».
— Я должен ехать в Криаду, — Тобиас быстро затягивал ремни на седельных сумках. Он уже переговорил с Наместником Чериады и велел приготовить лошадь. Прощания с Замией он надеялся избежать, но не вышло.
— Зачем? — она преградила ему путь.
— У Алексии скоро день рождения, — он отодвинул ее с дороги и размашисто зашагал к конюшне. От сопровождения он отказался — ему нужно было оказаться дома как можно скорее. Если повезет, он будет там уже через три дня. Только бы не опоздать…
— Через три недели! — она побежала следом за ним.
