Гости уже покидали дворец: к крыльцу подавали повозки. Тобиас натянул улыбку и поприветствовал посетителей Наместника. Те были в настроении, и Тобиас с облегчением отметил, что и отец в хорошем расположении духа. Он представил ссутулившуюся рабыню и отпустил пару шуток по поводу ее поведения, на всякий случай не убирая руки с ее плеча.
— Это переходит всякие границы, Тоби, — когда все разъехались, улыбка исчезла с лица Наместника. — Я тебя предупреждал.
— Отец, не убивай ее! — Тобиас чуть не схватил его за рукав, как в детстве, когда просил о чем-то.
— Меня останавливает только то, что через два дня ты уезжаешь, и этому цирку придет конец, — резко ответил Тамидар. — Выпори ее.
Бросив раздраженный взгляд в сторону каро, Наместник покинул залу, а Тобиас без сил опустился на диван, пряча лицо в ладонях.
— Мой господин, — его рук коснулись холодные пальцы. Тобиас поднял голову и уставился в серьезное лицо Сьерры.
— Он мог тебя казнить, — проговорил он.
— Знаю.
Тобиас недоверчиво тряхнул головой и перехватил ее руки.
— Что значит — знаешь?
— Фол сказал мне, что он грозился это сделать. Ай!
Тобиас резко дернул ее на себя. Сьерра не удержала равновесия и упала на колено.
— Тогда что ты вытворяешь?! — глядя в полные отчаяния глаза, воскликнул Тобиас.
На бледных щеках выступил румянец. Она молча смотрела на него, и Тобиаса разрывали противоречивые чувства.
— Ты ведь не хочешь сказать, что неповиновалась Наместнику специально?
— А что, по-вашему, я должна была сделать? — прошептала каро, не отводя взгляда. — Поехать с кем-то из них?
— Тебя бы не отправили.
— Откуда вам знать? Там был Каритар, — сказала она так, будто это все объясняло.
— Да, знаю, и что?
— Он уже… Я с ним…
— Он уже выбирал тебя? — догадался Тобиас, что-то такое смутно припоминая.
Вместо ответа Сьерра отвела взгляд и попыталась вырваться, но Тобиас сильнее вцепился в ее запястья.
— Сьерра, нельзя так вести себя с Наместником! — прорычал Тобиас.
— То есть, я должна была ехать, да? — ее голос сорвался.
— Тебя никто…
— Он бы отправил меня! Вас не было, и он бы отдал меня гостю! — она снова дернулась.
— По-твоему, лучше умереть?!
— Да!
Тобиас поднялся, рывком ставя на ноги и каро.
— Что ты такое говоришь, — выдохнул он, крепко стискивая ее руки.
— Отпустите.
— Сьерра!
— По-вашему, так и должно быть, да?! — ее глаза заблестели от слез. — Я ведь всего лишь рабыня, которую трахает всякий, кто хочет! Вы притащили меня сюда и крутили перед гостями, как какую-то шлюху, и готовы были отправить в постель с любым из них, лишь бы Наместник не разозлился!
— Что ты несешь! — закричал Тобиас, отталкивая ее от себя.
Развернувшись, Сьерра вылетела из залы.
Фол отыскал его спустя полчаса, когда Тобиас уже успокоился и начал терзаться чувством вины. Он наговорил много лишнего. Но Сьерра… Она совсем выбило его из колеи. Каро не приемлели самоубийство, и она нашла выход — нарваться на гнев Наместника. Мысль о том, что та вновь попытается это сделать, обескураживала.
— Ваша рабыня сбежала.
Тобиас вскочил, уронив низкий столик в кабинете.
— Как?!
Камень Обладания не позволял рабам удаляться от него дальше, чем это задумано. Каждый новый шаг вызывал нестерпимые мучения, заставляя беглецов вернуться к хозяину.
Фол показал мерцающий красным камень. Тобиас выхватил его, недоверчиво уставившись на переливы цвета — верный сигнал того, что рабыня нарушила запрет.
— Наместник знает?
— Нет.
— И не должен узнать. Вели приготовить лошадь.
Управляющий впервые за несколько дней не стал спорить.
С ним поехал Трема. Оказавшись за дворцовыми воротами, Тобиас в отчаянии огляделся. Со всех сторон простиралась Криада. Куда могла отправиться беглянка? Будь это любой другой раб, он бы поставил на уши гарнизон, его бы нашли в два счета, выпороли и бросили в подвал. Но он, конечно, так поступить не мог.
Камень начинал мерцать сильнее, если рабыня уходила все дальше от него, и он мог с его помощью определить, в ту ли сторону двигается. Но дело в том, что чем дальше камень, тем сильнее чары. Она просто могла умереть от его разрушительной магии.
— Едем к восточным воротам. Рабы обычно бегут к ним, — предложил Трема. Трема сам когда-то был рабом, сейчас же, освобожденный, он служил палачом во дворце, и знал толк в таких делах.
— Если найдешь ее первым, постарайся не ранить.
— Понял.
Тобиас кинул взгляд на камень, в неверном свете факела переливающимся пурпуром. Тяжело вздохнув, он направил лошадь на восток.
Она лежала лицом вниз на каменной мостовой. Патрульный, оседлавший ее сверху, методично связывал руки. У Тобиаса закружило голову от смеси жалости и облегчения, и он сделал глубокий вдох, прежде чем спрыгнуть с лошади.
— Отпусти ее, — велел он. Уже начало светать, но Тобиас все равно на всякий случай осветил себе лицо пламенем факела. Беспокоился он напрасно, патрульный узнал его и тут же вытянулся по струнке.
— Поймали беглую рабыню, лорд Торр, — доложил он.
