Олдариан почти довел его до бальной залы, когда они встретили двух магистров из Школы. Оставив дядю с ними беседовать, Тобиас сделал вид, что направляется на праздник, а сам незаметно ускользнул в боковой коридор. Минуя слуг, он добрался до своей спальни и без сил свалился на кровать. Этот день был тяжелее десятков дней, проведенных с воинами на тренировочных площадках в Чериаде. Перед закрытыми глазами стояло лицо Сьерры. Тобиас застонал. Как он пропустил момент, когда она стала для него наваждением? Сотню раз прокрутив в голове их разговор, Тобиас беспокойно уснул.
Кто-то целовал его губы.
Тобиас что-то пробормотал и открыл глаза. И чуть не заорал.
— Алексия?!
Он скинул с себя сестру и вскочил на ноги. Сна как не бывало.
— Ты совсем рехнулась?!
— Ты не шел меня поздравлять, и я решила сама получить свой подарок, — развязно проговорила она. Она была совсем пьяна.
— Дура, — сплюнул Тобиас и с силой вытер губы рукавом.
— Да ладно тебе, Тоби. Ты же знаешь, как я тебя люблю-ю…
Она захохотала. Волосы из ее сложной прически растрепались, под глазами была размазана краска для ресниц. Ему показалось, что она ревела. Хотя, она была столь пьяна, что он не мог с уверенностью сказать об этом.
— Иди, проспись, — он хотел поймать ее за локоть, но она ускользнула. — Идиотка.
— Ты ведь не из-за меня приехал, да-а? — она прищурилась, тыча в него пальцем. — Из-за своей дурацкой рабыни!
— Уж точно не из-за тебя! — Тобиас с отвращением смотрел на ее кривляния.
— Так жаль бедную девочку, — фальшиво захныкала она. — Знаешь, я даже помню, как она выжгла себе лицо. Кажется, накануне ночью мои друзья с ней славно повеселились. Их было трое…
Звонкая пощечина заставила ее замолчать. Схватившись за лицо, она упала навзничь на кровать, а потом вдруг снова начала смеяться. Она все смеялась и смеялась, пока смех не превратился в рыдания.
Тобиаса трясло. Он готов был выбросить сестру в окно или придушить подушкой, чтобы она, наконец, замолкла.
Схватив кувшин, он выплеснул ей в лицо вино.
— Убирайся, — рявкнул он, когда она вскочила на ноги. Выглядела она безобразно.
— Ты променял нас всех на эту жалкую шлюшку! — крикнула она. — Она тебя погубит, Тоби, вот увидишь!
Она кричала еще что-то, пока Тобиас тащил ее к выходу. Захлопнув дверь, он трижды повернул ключ и чуть не сломал замок, пытаясь повернуть в четвертый раз. Визгливые крики приглушались толстым деревом. Пнув пустой кувшин, Тобиас направился в умывальную комнату и долго держал лицо под водой, пытаясь унять колотящую его ярость. В конце концов, успокоившись, он отпер дверь, с удовлетворением отметив, что Алексия исчезла, и отправился на поиски Аулуса с Критосом. Ему нужно было как следует напиться.
Все в Чериаде было ему противно. Начиная с вечно хмурого неба над тусклым пейзажем и кончая молчаливыми братьями Замии, с которыми ему приходилось проводить все больше времени. За последний месяц гарнизон вырос втрое, и хмурые лорды считали своим долгом вымучить солдат бесконечными тренировками и учениями. Тобиас, в отличие от них, после возвращения предпочитал не командовать с высоты лошадиного седла, а сам махать мечом и кулаками. Странное дело, изматывающие тренировки на время вытесняли мучительную тоску из груди. Он больше не получал писем о каро. Олдариан отказался сообщать ему что-либо, а больше спросить было некого. Если бы только Мориан не пожелал поделиться новостями.
Замия в открытую завела любовника. Тобиас с отвращением и жалостью смотрел на статного капитана стражи, который сопровождал ее на свадьбе. Тогда она клялась, что между ними ничего не было. Ему почему-то было абсолютно все равно, правда это или нет, как и на то, что тот не вылезал из ее спальни. По крайней мере, теперь ему не приходилось выслушивать целый концерт перед сном, он просто стягивал сапоги в гостевой спальне, которую уже по праву считал своей, и забывался тяжелым сном.
