Приближался последний день осени. Размытая бесконечными дождями земля по ночам покрывалась ледяной коркой. Тобиас заставил перетащить слуг свою кровать почти вплотную к камину, рискую однажды ночью загореться — ночи в Чериаде были не в пример холоднее Криадских. Дома, по крайней мере, они согревали дворец магическими печами. Здесь же, из-за близости адамантовых рудников, им приходилось довольствоваться огнем и шкурами, коих Тобиас перетащил в спальню уже больше дюжины. Чувствуя себя древним человеком, он кутался в шкуры и вечерами перечитывал письма Аулуса и Критоса. Критос писал особенно часто, и чем дальше, тем чаще его письма были посвящены почти наполовину Алексии и ее предстоящей свадьбе. Он потешался над невестой и ее горемыкой-женихом, и Тобиаса все чаще посещала мысль, что друг неравнодушен к его сестре. Он не стал рассказывать им с Аулусом о том, как она набросилась на него в свой день рождения — это было слишком противно и позорно. Тем не менее, несмотря на возросшую неприязнь к Алексии, Тобиас собирался ехать на ее свадьбу. Более того, он не мог дождаться, когда этот день наступит. Он не представлял, как сможет увидеться с Сьеррой, но он обязан будет попытаться. Может быть, ему удастся уговорить Мориана дать им хотя бы полчаса.
Но его планам не суждено было сбыться. Спустя недели затишья, с вершин спустились десятки диких варваров. Они разбили лагерь у подножья гор, отказывались разговаривать с посланцами Чериады и игнорировали угрозы. Спустя сутки на западе показалось войско Унны.
Началась война.
С запада двигалось войско, еще больше того, что окружило Чериаду. Они держали оборону больше месяца, когда подоспели новые силы с востока. К удивлению Тобиаса, во главе войска был сам Император Амориас.
Они были далекими кузенами по его матери, и когда она еще была жива, трижды посещали столицу. Тобиас помнил Амориаса щуплым светловолосым подростком со смешливой улыбкой, с которым они носились по дворцу и пугали слуг. Они даже переписывались какое-то время, пока Амориас был лишь Наследником престола. Но в пятнадцать с гибелью отца ему пришлось принять управление Империей, и у него не осталось времени на дальних друзей. Впрочем, в день свадьбы Тобиас получил по магической почте поздравление, и, судя по всему, Амориас писал его сам. С тех пор, как Тобиас видел его последний раз, Император вытянулся и раздался в плечах. Светлые волосы по новой моде были заплетены в косу, над бровью бледнел шрам, и только редкая улыбка напоминала Тобиасу прежнего друга.
Они разгромили горцев и уннцев, тем самым нарушив планы врага, который хотел запереть их в крепости и взять измором до прихода основного войска, чтобы потом занять неприступный пограничный город. Забив провизией склады города, войско Амориаса вместе с чериадским гарнизоном принялось готовиться к битве.
С первой же минуты Амориас поставил на уши всю Чериаду, требуя от них высокой готовности к предстоящей атаке. Он был настроен решительно, однако, потребовав к себе Наместника, его сыновей и Тобиаса и выслушав их, он умерил свой энтузиазм. Разведка доложила, что войско врага, в отличие от них, хорошо обеспечено магической поддержкой.
Пока они прятались за высокими стенами Чериады, они были практически неуязвимы. Близость гор давала им защиту против четырех дюжин сильнейших магов Унны, которые только и ждали, пока они покинут стены города. С Амориасом прибыл только десяток колдунов: Ковен, который проявлял все большую своенравность по отношению к императорской власти, тормозил с оказанием помощи. В Чериаде служили почтовый маг и двое целителей, бесполезных в бою. Было решено дождаться сотню колдунов, обещанных Ковеном, которые со дня на день должны были прибыть в Криаду — ближайший к Чериаде город, где были возведены порталы.
Тем временем подошедшее войско Унны окружило город плотной стеной. Без помощи Ковена битва обещала быть слишком кровопролитной.
Зима набирала обороты. Усилившиеся снегопады ослабляли сигнал магической почты, и так еле живой. Император, по десятку раз на дню требующий отчет о магическом подкреплении, все чаще оставался ни с чем. Ковен юлил и оправдывался. За все время до Чериады добрались только трое целителей, чудом проскочив свозь плотное кольцо окруживших город горцев. Затем связь пропала вовсе.
Прошло три недели с тех пор, как прибыл Император. Запасы провизии начинали подходить к концу. Войско теряло боевой дух. О спешащих на помощь колдунах по-прежнему не было слышно. Они оказались в ловушке.
Тобиас весь извелся в ожидании. В скуке коротая часы с Амориасом за шахматами или проводя построения, он был рад всякому движению врага за стеной. Но Унна, очевидно, решила взять город измором.
— Если мы не нападем, спустя пару недель начнется голод, — Амориас, скрестив руки, смотрел из окна на прыгающих на тренировочной площадки воинов.
— Нам не справиться с боевыми магами, — возразил Ламиар.
— Наденем на воинов адамант, — хмуро проговорил Император.
