— Мятеж еще в двух южных краях подавлен, — сообщил Амориас на следующий день, сжимая в руке мятое письмо. — Теперь в наших руках все побережье, кроме столицы. Я ожидал дополнительной помощи с юга, но ситуация там нестабильная, тем более, что времени для ожидания не осталось. Мы не можем сейчас рисковать безопасностью флота — это наш главный козырь против повстанцев. То войско, которое они уже отправили, прибудет завтра вместе с провизией и оправившимися солдатами из Криады. Вдобавок мы имеет четыре сотни рабов из Криолы и Криады, идущих вместе с армией. Они будут сражаться с нами, — Амориас обвел всех суровым взглядом, пресекая удивленный ропот. — Тобиас, я хочу, чтобы ты выбрал самых здоровых и сильных рабов с рудников, я жду не меньше двух сотен, лучше — три. К тому же нужно заново опросить самые крупные Дома Чериады — пусть отдадут нам оставшихся рабов, я возмещу им после войны. Этим займется Крониар. Да, сражаться с рабами плечо к плечу опасно, но у нас нет выхода. Я дам им то, о чем они просили — каждый выживший в этой битве раб получит свободу. Я хочу, чтобы до прибытия Унны рабы были обучены держать меч, и имели горячее желание отстоять свою жизнь и Империю. Аулус, ты займешься обучением рабов.
— Где Ламиар? — спросил Тобиас после собрания.
— Император сместил его с поста Наместника, — ответил Аулус вполголоса. — Сказал, что временно. После предательства Лориаса он больше не доверяет его семье.
Тобиас кивнул. На совете не было сказано ни слова про дезертиров, но Тобиас знал, что выживших казнили еще вчера вечером. Их головы стеклянными глазами смотрели с пик у ворот дворца. Амориас бушевал вчера, сегодня же он делал вид, что никакого предательства не было вовсе.
— Наследник тоже лишен всех прав? — Тобиасу было жаль Риалана, только начавшего отходить от ран, полученных в бою. Он был единственным в этой семье, кто не раздражал Тобиаса.
— Этого я не знаю. Никто не решается спросить Императора.
Тобиас посмотрел на дверь залы, за которой Амориас остался о чем-то беседовать с Гороном. Император был мрачнее тучи. Он сильно хромал на левую ногу. Тобиас опасался, что теперь он не сможет участвовать в приближающемся бою.
— К обеду я приведу рабов на тренировочные площадки. Подготовь солдат, которым можно поручить обучение.
Аулус кивнул, и на этом они разошлись.
Ему удалось выбрать три сотни рабов. Рудники почти опустели, и молодой управляющий шахтами, как показалось Тобиасу, вздохнул с облегчением. Несмотря на крутой нрав, тот был на последнем издыхании от свалившихся на него забот. Под плотной завесью ненависти, исходящей от рабов, он построил их в шеренги и велел привести к казармам. Он озвучил им обещание Императора, но надеялся, что тот сам, как и обещал, выступит перед ними — слишком свежи были воспоминания несчастных о том, как они загоняли их обратно в кандалы.
— Как твоя рана? — спросил Аулус, искоса глядя на пошатывающегося друга.
— Не знаю, — рука Тобиаса метнулась к животу. Рана саднила, но он давно привык не обращать на это внимание. Последнее время у него все время что-то болело.
— Ты выглядишь нездоровым, — Аулус дотронулся своими сухими пальцами до его лба. — У тебя жар. Езжай во дворец, я с ними управлюсь.
— Я в порядке, — отмахнулся Тобиас.
— Ты же не хочешь проваляться в постели всю битву? — Аулус сдержанно ухмыльнулся, чем-то напомнив Критоса. — Риалан здесь, он мне поможет. Ты сделал все, что требовалось, езжай.
Под настойчивые уговоры друга, Тобиас отправился во дворец.
Сьерра охнула, размотав повязку.
— Вам нельзя было сегодня скакать на лошади, — пробормотала она и смочила чистые бинты в горячей воде. Тобиас поморщился, когда она начал смывать кровь и остатки мази с раны. — Позвольте мне использовать магию, чтобы помочь вам.
Тобиас посмотрел на Шнур Покорности. Под черной лентой бордово-желтыми разводами виднелся синяк. Вздохнув, он покачал головой. В лазарете он нашел только лишь учеников лекаря — всех остальных собрал Амориас. Решив, что каро справится с перевязкой ничуть не хуже юных учеников, он поспешил в комнату.
— Пошлю вечером за целителем.
Она сдвинула брови и густо смазала рану заживляющей мазью. Тобиас поднял руки, чтобы было удобней перевязывать его, и Сьерра взяла свежие бинты. Стараясь не выронить бинт из покалеченных пальцев, она неверными движениями обматывала его талию, приблизившись к нему вплотную. Каждый раз, когда она почти прижималась к нему, передавая бинт из одной руки в другую у него за спиной, у Тобиаса сбивалось дыхание. Он сглотнул, чувствуя слабость в ногах и еще больший жар. Не удержавшись от искушения, он протянул руку и провел по нежной коже не обезображенной шрамом щеки.
Сьерра на мгновение замерла и отстранилась. На бледных щеках появился румянец. Она продолжила перевязку, сделав вид, что ничего не заметила. Тобиас улучил тот момент, когда она будет к нему ближе всего. Положив руку ей на затылок, он поцеловал плотно сжатые губы. Она дернулась, не ответив на поцелуй, и Тобиас уткнулся носом в ее напряженную шею.
— Чтобы спать со мной, вашего доверия достаточно?
