Каролина. Часть вторая полностью

– Я бы не был так уверен, – произносит Брайан и начинает свой рассказ, смотря на Адриана, но обращаясь ко мне: – Не только Каролин держали на фермах. Я вырос в одном из подобных заведений, только там было не так чисто, светло и сытно. Главы городов Дэйли, Ротона и Салема еще до нашего рождения решили создать армию, которая будет защищать их задницы от мутировавших людей. Ведь с ними обычным смертным было не справиться. На тот момент нападений на города было не сосчитать. Они знали о существовании Каролин, но никто не понимал, откуда взялась их сила, и почему она проявляется только у девочек. Они решили, что у мальчиков тоже есть силы, но они требуют особого подхода, чтобы их разбудить. Они создали подземную лабораторию, так они ее называли, мы, дети попавшие туда, считали это пыточной. Пока ряды их армий редели от нападков мутировавших, пока их города несли потери, определенный отряд из людей воровал младенцев мужского пола и привозил в лабораторию. Мальчиков по отношению к девочкам было достаточно много. Там в этих детей вливали всякую дрянь, называя это вакцинами, побудителями и лекарствами. Подготавливали детские тела к дару, который сделает мальчиков воинами, защитниками, рыцарями, убийцами, называйте, как хотите. За все это время мы забывали, что кроме серых стен когда-то видели небо, леса и людей, не причастных к пыточной.

После пятилетнего возраста наступала вторая фаза, там уже не было лекарств, там были пытки. А все из-за того, что ученые решили, что сила у мальчиков проявляется только под соусом физической боли, благодаря адреналину и его выбросу в кровь. Как только рана затягивалась, они наносили новые и отправляли нас на бои. Бои между собой. Я как сейчас помню этот бетонный ринг, который было невозможно отмыть от крови, она пропитала покрытие, витала в воздухе. Смысла в этих боях я не понимаю до сих пор, скорее всего мучители так развлекались, делая ставки и играя с небывалым азартом. Те, кто доживал до двенадцатилетнего возраста, отправлялись наружу и имели честь сразиться с мутировавшими во имя Ротона, Дэйли и Салема. Мы не знали этих городов, но умирали за них, нас калечили, мы учились бою уже на улице. Мы не имели права бежать от опасности, как это делали те, кто привозил нас на растерзание мутировавшим.

– Но это ведь просто дети, – шепчу я, преодолевая мысли, что этими самыми детьми были Адриан, Брайан и множество других. Вся моя недавняя злость на них улетучилась, не оставив и следа.

Брайан награждает меня безразличным взглядом.

– Для них мы никогда не были детьми, мы были оружием, которое не стало работать так, как им было необходимо. Никто из нас не стал особенным и дара не проявил, но они убили в нас все человеческое. Я не помню, как попал туда, но помню, как сбежал.

Холодность и жестокость Брайана заиграли новыми красками. И сейчас, уже в который раз я смотрела на него совершенно по-другому. Он просто не может быть нежным или ласковым, он никогда в детстве этого не видел. Не испытывал. У него не было примера.

Сердце сжалось так, что я почувствовала его скрип.

– Как? – спрашиваю я, позабыв, что в кабинете мы не одни.

– Мне было четырнадцать. Я уже два года как выходил с военными на поверхность и участвовал в отлове и убийстве мутировавших. Мысли сбежать и не возвращаться, преследовали меня каждую вылазку, но нас растили с той мыслью, что мы станем теми, кто очистит мир от мутантов, что мы важны и ценны. Обратного никто не говорил, и тяжело было перестроить свой подростковый мозг на другую волну. В тот раз мы защищали Дэйли от атаки мутировавших и впервые после этого меня пустили в город. Из подопытных был только я. Я увидел, что не все живут в пыточных, что есть города, которые функционируют совсем иначе. Но больше всего меня удивил вид мальчика. Он таскал мешки из машины в оставлял по одному на пороге каждого дома. На нем не было футболки, и я не увидел на его теле ни одного шрама. Он был чист.

Вот откуда у него столько шрамов. Единственное, что мне хотелось сделать в этот момент, это встать со своего места главы города, обойти стол и обнять Брайана. Я знаю, что ему это не надо, но я до боли в сердце хотела это сделать и даже начала подниматься со стула, но он еле заметно отрицательно покачал головой, и я опустилась с небес на землю и вспомнила, что кроме нас тут был еще и Адриан. И если он хотел заговорить нам зубы, то у него это получилось.

– И ты понял, что они вас используют.

– Да. Я вернулся в пыточную, но никому ничего не рассказал. Я думал, думал слишком много, решал, что делать дальше. У меня были подозрения, что если я расскажу кому-то из братьев о том, что снаружи есть города, где люди живут не под гнетом, что кроме мальчиков есть еще и девочки, что еда это не только галеты, то мне никто не поверит и разболтает кому-то из тех, кто больше десяти лет стоял над нами и выдрессировал, как собак.

– И что ты сделал? – с волнением спросила я.