– Таковы мои методы, – легко пожав плечами бросает Брайан. – В свои шестнадцать я подумал, что у всех есть темное прошлое, о котором не следует говорить каждому встречному.
Адриан кивает и на мгновение мне кажется, что они снова на одной стороне. Но это проходит быстрее, чем мне бы того хотелось.
– А теперь я скажу, – говорит Адриан.
– Внимательно слушаю, – роняет Брайан и кладет руку с пистолетом на стол. А то вдруг Адриан о нем позабыл.
– Я как-то говорил тебе, много лет назад, что тоже жил в пыточной. Отчасти это было правдой, но у меня оказались другие условия. Мне вкалывали все то же самое, что и вам, но не пытали.
– Почему? – спрашиваю я.
Интересуюсь вовсе не из-за того, что это нечестно и надо было бы пытать всех одинаково, я просто не понимаю, почему для кого-то делали исключения.
Адриан продолжает говорить, строго смотря только на Брайана:
– Потому что я жил в Дэйли с родителями, а им меня скорее всего было жалко. Элли – моя мать, она сама ставила мне все инъекции и следила за состоянием, никому ничего об этом не рассказывая.
– Элли твоя мать? – взвизгиваю я. – Да ты издеваешься!
– Нет, не издеваюсь. Она меня родила и воспитывала до пятнадцати лет. В десять я изменился, получил что-то вроде дара. Меня не выпускали из дома, свидетели моего существования были только родители и слуги. Но однажды я решил сбежать и побродить по городу и неудачно приземлился с третьего этажа. В моем случае боль сработала, как и выброс адреналина. Когда я очнулся, чуть не сошел с ума от запахов и звуков, которые меня окружали, они стали в разы сильнее. Мать вылечила меня, я рассказал ей про трансформацию. Я думал, она будет рада, но нет, она испугалась. По ее словам, это был единственный раз, когда она испугалась по-настоящему. Она поняла, что у мальчиков тоже есть сила, но она была только у меня и если об этом узнали бы остальные главы городов, то меня бы заперли вместе с вами.
– Какая милая мама, – проговорил Брайан. – Что было дальше?
– Почти пять лет я учился контролировать свои новые навыки, а потом произошел бунт в подземелье. Через некоторое время после этого пали два оставшихся, и проект закрыли. Ведь за столько лет так и не удалось создать суперсолдата. Но беглецов искали. Через несколько недель я узнал, что вас выследили и хотят убить.
Перевожу взгляд с одного на другого. Я даже не представляла, что за жизнь была у них раньше. Какие пути привели нас в этот кабинет? Почему именно нас, а не каких-то других рандомных людей?
– И Элли просто так тебя отпустила? – с сомнением спрашивает Брайан.
Адриан бросает взгляд на пистолет в руках собеседника и произносит:
– Нет. Это было совершенно не просто.
Брайан долгое время молча смотрит на Адриана и в итоге спрашивает:
– Зачем ты вернулся? Почему именно сейчас?
Адриан бросает на меня короткий взгляд и отвечает:
– Суперлюди – это реальность, но есть одно условие, иначе ничего не получится.
– Какое? – спрашиваю я и подаюсь вперед.
– Каролины, – отвечает он.
– Не понимаю.
– Элли Каролина, ее дар – исцеление. Пока я был в своем родном городе, она поняла, почему в подземельях столько лет ничего не получалось. Остальные дети были рождены обычными женщинами, а я – нет. Из-за этого одна из их пробирок оказалась полезной. Кроме улучшенного слуха, скорости и выносливости я не изменился даже после смерти. Я не потерял разум. Это ключ к победе человека над мутировавшими. Так считает Элли.
Поднимаю ладонь вверх, призывая Адриана остановиться.
– Подожди, Элли приезжала в Салем вскоре после того, как я вернулась, – вспоминаю я.
– Все верно.
– Зачем?
– Ей нужно было понять, что происходит с городом после того, как меня убили. Что ты стала делать и с каким настроем вошла в роль главы города.
– Она все это время знала, что ты не настоящий Люк, – говорит Брайан.
– Да. Она не выдала бы меня. Я это знал, еще до того, как мы решили, что именно я буду играть роль Люка.
– Какой идиотизм. Людей и так практически не осталось, вместо того, чтобы помогать друг другу, пытаться спастись, мы делаем опыты над себе подобными и уничтожаем себя быстрее, чем это делают мутировавшие, голод и холод вместе взятые!
Заканчиваю тираду практически задыхаясь, я злюсь на весь мир и на несправедливость, что творится каждый день. Брайан и Адриан выжидающе смотрят на меня, скорее всего думают, что я потеряла контроль. А я действительно потеряла его на пару мгновений.
– Я закончила, – говорю я и, взмахнув пистолетом, прошу: – Продолжайте.
Брайан не обделяет меня вниманием и, вглядываясь в глаза, произносит:
– Мир никогда не был и не будет справедливым.
– И что нам делать? – в отчаянии спрашиваю я, словно он знает ответы на все вопросы.
– Быть сильнее противника, – тут же отвечает Брайан. И снова поворачивается к Адриану. – Ты так и не сказал, почему явился в Салем. Тебе уже не быть главой города, ты умер и потерял на это право.
– У меня его никогда и не было.
Действительно.
– Но местные этого не знают, – говорит Брайан. – Твои глаза не позволят им принять тебя обратно.
– Я мог бы попробовать.
Следующая пауза длится не так долго, как предыдущие.
