К тому времени все мои пациенты более или менее встали на ноги, хотя я попросил Массиниссу повременить с отъездом: он, как мне показалось, был еще слишком слаб. Микивса с сыновьями уехали в Кыртан, Гулусса вместе с полутысячей своих воинов находился в бухте. А еще зачем-то попросил остаться Югартен: мол, хочу быть рядом с дедушкой. Тот и сам удивился, но согласился.
Я же всячески пытался, вдобавок ко всему остальному, найти время для изобретательства и организации производства новых образцов. К счастью, второе работало почти как часы: люди, с которыми я все это начинал, оказались вполне на уровне. Да и кое-какие усовершенствования, пусть мелкие, вносили уже сами мои ребята. Но новшества, за кое-какими исключениями, приходилось и далее внедрять мне: мои люди, даже самые талантливые из них, не знали ничего про технику того времени, из которого я пришел…
Так что времени на сон и на личное время (не путать с временем, проведенным с обеими моими любимыми женщинами) у меня было в обрез.
И я совсем забыл про тех трех девушек, которых спас из подвала Карт-Халоша. Конечно, если бы с ними были проблемы, то мне дали бы знать.
В один прекрасный день ко мне пришел Анейрин. Хотя он и был моим гостем, я с ним не встречался с момента моей второй свадьбы, на которую, как и на первую, я его пригласил. Главной причиной его прихода было заключение договора о том, что его люди будут служить нам с первого числа карт-хадаштского месяца мофия до последнего дня месяца матан следующего года. Людей, конечно, было немного, но служить они обязались, как и было оговорено, за еду.
И именно тогда Анейрин, чуть покраснев, сказал:
– Мой друг Никола, у тебя живет девушка по имени Атседе, черная такая. Она говорит, что она твоя рабыня, но что я мог бы выкупить ее у тебя и жениться на ней. И она согласна.
– Мой друг Анейрин, если она согласна, то никакого выкупа мне не надо. Я сказал ей и ее подругам, что они свободны и что вольную я им выпишу по первому требованию. Как только найду время, я это сделаю, мне нужно будет всего лишь сходить в канцелярию Совета старейшин.
– Благодарю тебя! И еще. Не мог бы ты стать моим шафером?
– Это очень большая честь, мой друг.
– Большая честь для меня.
– Только давай я сам расскажу Атседе о том, что она получит вольную.
Три бывших наложницы Карт-Халоша жили в небольшом флигеле в саду – туда их определила Мариам при переезде в наше новое обиталище.
Увидев меня, они радостно загалдели, а я спросил у Атседе:
– Девочка моя, ты хочешь выйти замуж за моего друга Анейрина?
– Хочу, мой господин!
– Тогда я подпишу тебе вольную.
Она чуть замешкалась, потом робко попросила:
– Мой господин, только, если можно, пусть вольная будет в день перед свадьбой. Так мне будет проще. А еще это будет очень хорошим подарком.
– Конечно, если ты так хочешь.
– А ты придешь на нашу свадьбу?
– Не только приду, Анейрин зовет меня шафером.
Атседе подскочила ко мне и поцеловала меня в щеку. Я бросил взгляд на Анейрина и увидел, что тот смотрит вполне приязненно.
– Ну, я пошел, а вы тут пообщайтесь, – бросил я.
И тут неожиданно третья девушка – та, которая долго не приходила в сознание, – робко посмотрела на меня и сказала:
– Позволь поблагодарить тебя за мое чудесное избавление и за то, что ты меня лечил, мой господин.
– Я не господин, ты всего лишь моя гостья. Скажи: как тебя зовут и откуда ты?
– Я из далеких северных земель недалеко от великой реки, именуемой нашими соседями-сколотами Данапр, а греки именуют ее Борисфен.
– А как называется твое племя?
– Словене. А меня зовут Любава.
Вот те раз, подумал я. Родственница! А может, и предок. И я, сам не осознавая, что делаю, обнял ее и поцеловал – в щеку, понятно, все-таки я не кобель отвязанный, пусть и многоженец.
– Мой народ, Любава, раньше так же называл себя, как и твой.
– А… может… мы из одного рода?
– Наверное, так.
И я еще раз взглянул на Любаву. Теперь, когда она выздоровела, она была прекрасна. Светлые волосы, зеленые глаза, точеная фигурка… Эх, не будь я женат, влюбился бы. Хотя, конечно, то же я думал и о Пенелопе. Но лучше мне все же держаться подальше.
– Прощай, Любава, скоро свидимся вновь.
– За что мне тебя прощать, мой господин?
– Не господин, а друг. Я и тебе, и Аме выправлю вольные, как только вы захотите. Ладно, я побежал. Да, Анейрин, – я посмотрел на моего друга, – я договорюсь насчет вашей свадьбы, я же шафер. Если хочешь, могу пока предоставить вам домик у себя в имении. Или, если предпочитаете, в бухте. Или ты считаешь, что до свадьбы жить вместе рановато?
– У нас так не считается, – усмехнулся Анейрин. – Спасибо тебе, брат! И, если можно, лучше в бухте.
– Договорились! Ладно, я побежал.
Но сначала Анейрин заключил меня в свои медвежьи объятия, а затем и Любава, и Ама, и даже Атседе по очереди поцеловали меня все в ту же правую щеку, после чего я поспешил ретироваться.
Да, Любава – почти Любовь. Прямо как в песне: а любовь, как сон, стороной прошла…
