Моя мама в школе ходила в кружок народных танцев и в детстве пыталась учить меня танцевать многие из них, включая и лезгинку (да, танцы были народов СССР, а не только русские), и танец вприсядку. А потом я походил на бальные танцы, ведь мама считала, что без этого никак. И сейчас я показал лезгинку, танец вприсядку и румбу. Да, признаюсь, что мы с Дамией в паузе между, скажем так, другими занятиями чуть потренировались: я показал ей базовый шаг румбы и пару фигур попроще, так что в этот вечер мы не ударили в грязь лицом.
А в третий вечер состоялось прощание с Массиниссой, его сыновьями и теми из внуков, кто приехал в Карт-Хадашт на нашу свадьбу. С нашей стороны там были лишь мы с Дамией, а также Мариам – ее пригласила моя новая супруга. Происходило это в новом поместье – именно там я поселил своих нумидийских родственников, получив для них заранее пропуска в Бырсат. Но готовили привезенные Массиниссой повара, и готовили они бесподобно.
Посередине стола стоял огромный казан с кускусом[53]. К нему все время приносили широкие глиняные миски с разнообразным мясом и овощами, сдобренными разнообразными специями[54]. Единственное, чего я побаивался, так это того, что обожрусь и умру молодым, ведь не успевал я съесть одно блюдо, как несли другое, ничуть не менее вкусное. Говядина, баранина, дичь…
В какой-то момент Югартен отпросился, сказав, что у него заболел живот. С ним ушли и оба его кузена, сыновья Микивсы – Хиемпсал и Адхербал. А через пару минут и Мариам тоже отправилась на боковую: мол, устала, «да и знаю я, что ты любишь стройных, а еще немного таких деликатесов, и я страшно растолстею». Я попытался разуверить ее: мол, буду любить тебя в каком угодно виде. Но она, поклонившись Массиниссе, Микивсе и Гулуссе и обняв Дамию, поцеловала меня, после чего покинула обеденный зал. Оставались только Массинисса с сыновьями, Дамия и я.
Но уже несли следующее блюдо. При виде его мое лицо изменилось. Я люблю практически любое мясо, но в Америке разлюбил внутренности и теперь попросту не могу их есть. А то, что принесли, было вроде рагу из внутренностей.
Я подумал, что необязательно брать все, что принесли (мисок на столе было немало), но Массинисса, увидев мое лицо, сказал:
– Вижу, внучок, что тебе такое не по вкусу. У вас что, не едят мозги, кишки, сердце и легкие овцы? А у нас это деликатес.
– Нет, дедушка, у нас такого не едят. Но я попробую.
– Да необязательно, внучок. Нам больше достанется. – И он широко улыбнулся, давая понять, что это шутка.
Но я все равно так и не решился попробовать это кушанье. Привереда, я знаю, но что поделаешь…
Потом был десерт, очень простой – орехи, вываренные в меду, – но очень вкусный. А затем мы с Дамией переглянулись, попрощались со всеми, пообещав проводить их наутро, и направились в свою спальню.
Да, эту ночь мы с Дамией решили впервые провести в ее доме в нашем новом имении – его успели отремонтировать и украсить по ее проекту еще до свадьбы. Конечно, закончено было не все, но лиха беда начало.
Ночь началась не менее бурно, чем две предыдущие, но через некоторое время Дамию неожиданно начало сильно тошнить. Кое-что от живота у меня было, активированный уголь тоже, и я заставил ее промыть желудок, а потом проглотить пару разных таблеток.
И в этот самый момент в дверь забарабанили. Я поскорее набросил длинную рубашку и побежал открывать: это могло означать лишь что-то не слишком хорошее.
На пороге стояла Мариам:
– Милый, беда! Массиниссе очень плохо, Гулуссе с Микивсой тоже.
– Увы, и Дамии. А у тебя все в порядке?
– Ну да, разве что переела чуток.
«Все ясно, – подумал я. – Если учесть, что Мариам, ушедшая как раз перед блюдом из внутренностей, была в добром здравии и я тоже, это могло означать, что именно этим блюдом все и отравились».
Я попросил Мариам дать Дамии выпить побольше теплой воды, а потом еще раз промыть желудок, после чего схватил свои снадобья и побежал к своей новой родне. А затем отправился в тот корпус для слуг, где мы разместили поваров.
У входа стояли двое нумидийских воинов. Увидев меня, они поклонились:
– Наш господин, проходите.
– А что вы здесь делаете?
– Если наш царь умрет, то этим людям не жить. Они отравили и его, и его сыновей, и его внуков.
– Мои друзья, это мой дом, и я здесь решаю, как и что. Но не забывайте, что отравили моих родственников, и я сделаю все, чтобы их вылечить. А для этого нужно узнать, чем их отравили, а уже затем – кто виноват и что произошло. А теперь пропустите, времени слишком мало.
Воины с поклоном расступились, а я вошел в комнату с четырьмя кроватями. На них сидели бледные повара, которые, увидев меня, вскочили, поклонились и бухнулись на колени.
Я кивнул:
– Кто у вас главный?
– Я, мой господин, – ответил на неплохом пуническом один из них, чуть постарше, чем остальные, лет, наверное, тридцати пяти. – Меня зовут Адерфи. Нет нам прощения, мой господин!
– Я не о прощении, Адерфи, я о том, что нужно понять, кто и как их отравил. И чем. И как с этим бороться.
– Мой господин, расскажите, какие у них симптомы.
