Когда работы были закончены и весь груз перенесен с «Магараджа» в трюм «Фунта удачи», абордажные крюки были убраны и суда начали медленно расходиться. Вернее, удалялся от места сражения лишь один – пиратский корабль, «Магараджа» же застыл на месте, медленно клонясь на бок и погружаясь все ниже и ниже в плоскость поверхности океана. Глаза человека, пристально следящего за предсмертной агонией любимого детища, увлажнились. Акбар, а это, как вы давно догадались, был он, впервые в жизни заплакал. Никакой истерики, никаких слов, лицо застывшее, губы сомкнуты. Вот только одна, вторая, третья слеза катилась вниз и терялись где-то в роскошной черной бороде. Его творение, обещавшие жить и радовать в течении сорока лет, погибало сейчас на его глазах – до обидного рано и бесславно.
Еще не скрылся из виду агонизирующий «Магараджа», а «Фунт удачи» уже несся на всех парусах в юго-западном направлении. Акбар все это время оставался на одном месте, как бы прикипев к нему и не сводил глаз с горизонта, за которым вскоре совсем исчезли верхушки мачт его корабля. Где-то там, вдали, оставалась родина, и кто знает, суждено ли будет ему увидеть ее когда-нибудь вновь?
Сильные руки с двух сторон подхватили пленника и поволокли за собой. Акбар, у которого после случившегося потрясения появилась апатия ко всему, не сопротивлялся. Два пирата усадили его на стул в большой, с искусной резной отделкой каюте, которая являлась, по-видимому, каютой капитана, поскольку тот собственной персоной восседал на другом конце стола, напротив Акбара. Когда те двое покинули каюту и они остались одни, капитан тяжело вздохнул, положил руки на стол и поднял глаза на пленника. Тот смотрел сквозь него, как сквозь стекло, отрешенным взглядом куда-то вдаль, в облака, видневшиеся в открытых створках корабельного окна за спиной капитана.
– Да-а-а, – тяжело вздохнул тот, как будто он только что потерял судно и свободу. – Понимаю, что сейчас творится у вас на душе и вы вправе таить на меня лютую обиду, но… – капитан почесал подбородок, – и гневиться сильно уж тоже не советую. Увы, такое время, увы, такие нравы. На войне всегда должны быть побежденные. Сегодня вы проиграли, да. Но возможно, ваша главная победа в будущем и, вы еще будете на коне. В одном только вопрос: как бы не лишиться этого будущего? Каким бы прекрасным ни был завтрашний день, но если человек умирает сегодня, проку ему от завтрашних прелестей, сами понимаете…
Томас Питт поднялся и прошелся по каюте.
– Знаете ли, что команда требует выбросить вас за борт, дабы не иметь лишней обузы в предстоящем плавании, которое будет очень длинным. А направляемся мы на другой конец земного шара – на Карибы. – Ни единый мускул не дрогнул на лице пленника, хотя капитану показалось, что в глубине его глаз мелькнул незримый огонек отчаяния. – Вы не только обуза и лишний рот. В любую минуту от вас можно ждать акта возмездия, а мне не очень бы хотелось, чтобы однажды ночь мой корабль сгорел, подожженный вами. Но тем не менее, – Питт повысил голос – я хочу подарить вам жизнь, а в дальнейшем и свободу. Я предлагаю вам сделку. Что требуется от вас? Мы оформляем официально бумаги, что вы наняли наш корабль и соответственно команду для перевозки вашего товара, то бишь шелка, в район Карибского бассейна, где и хотите в тамошних колониях продать свой товар.
Капитан видел, что уголки губ пленника приподнялись в легкой иронической улыбке, но уверенно продолжал:
– Буду с вами откровенен: мне это нужно для прикрытия, если мы нарвемся на королевский конвой. Там сейчас целая охота на тех, кто занимается пиратством. – Очередная горькая ухмылка пленника была ответом на это предложение. – Не советую отвергать мою протянутую руку. Замечу, что выбора у вас нет. Неужели будет лучше, если вы умрете прямо сейчас? Глупо.
Питт снова сел за стол.
– Скажу больше: я хочу с вами сотрудничать, и это тоже ваш шанс. Сейчас мне нужны будут ваши знание и опыт в торговле тканями. Но если мы все это удачно продадим на Карибах, я не удивлюсь, если мы снова возвратимся сюда за очередной партией шелка. У вас будет шанс вернуться на родину. Даю вам слово капитана, что так оно и будет.
Пленник молчал. Капитан закурил трубку, откинулся на спинку стула.
– Я скажу вам то, что никогда еще не говорил своим людям. Мне кажется, что борьба с пиратством – это серьезно. Нужно подстраиваться под обстоятельства и искать по возможности менее безопасный путь наживы. Будущее за торговлей в различных ее проявлениях. Партия шелка – это первая проба для всех нас на этом поприще. Я расспросил о вас у ваших людей. Думаю, что вы, как человек дела, будете благоразумны и скажете «да».
Все тот же устремленный вдаль взгляд, молчание. Лишь шум моря, слышимый в открытое окно. Капитан решил воздействовать на уязвимое место пленника.
