– Вы ведь так любите свой шелк, вы готовы броситься за ним в трюм погибающего судна и погибнуть вместе с ним. Если он вам так дорог, зачем же вам сейчас его бросать? Готов присягнуться, что приличную долю от продажи шелка получите вы лично, Акбар. И продать его будет легче, если этим займетесь вы, специалист. Так что, решено?
Молчание. Лицо капитана посуровело.
– Но не забывай, что мы вполне можем обойтись и без тебя, да и доля твоя нам останется. – Питт швырнул трубку на стол. – Друзья твои уже кормят рыб на дне океана, можешь отправиться вслед за ними, глупец! Будешь сидеть в трюме в кандалах, пока не решишь: где твое место – на дне среди рыб, или в мягком гамаке на моем судне!
Через минуту те же крепкие руки потащили Акбара в неуютную темноту трюма.
Длительное плавание «Фунта удачи» подходило к концу.
Скоро вдали должна была показаться гряда Наветренных островов, позади остался огромный путь, занявший так много времени. О, это был удивительный переход с множеством коллизий и приключений, и они были настолько интересны, что сами по себе заслуживают описаний. Возможно, автор расскажет об этой истории в одной из будущих книг, но сейчас не стоит злоупотреблять терпением читателя и отвлекаться от основной фабулы нашего повествования.
Итак, «Фунт удачи» шел в крутом бейдевинде, матрос на крюйс-марсе, наблюдательной площадке на бизань-мачте, пристально вглядывался вперед в надежде первым да поскорее увидеть вдалеке землю. Было раннее утро, только-только заалел рассвет, а океан в этот час как ни в какое другое время суток прекрасен. Неискушенный человек не переставал бы в такой миг вертеть головой по сторонам да восхищаться причудливыми красками, великолепием рассвета. Матросу на марсовой площадке было не до того. Так хотелось увидеть землю, которая по расчетам должна уже вскоре показаться вдали, и получить за это в награду порцию рома и побыстрее завалиться в гамак. Как сладок сон после этой чертовой болтанки, которая сильнее всего на корабле ощущается там, наверху, где дьявольская амплитуда колебаний может довести до исступления.
Если впереди должна показаться земля, как никогда пристально смотришь вперед. Конечно же, в любое время может показаться парус с любой стороны, даже с тыла, и об этом нужно сразу же предупредить команду. В данном случае наблюдатель раз за разом обводил взглядом всю линию горизонта, но главное внимание было направлено вперед.
Обводя в очередной раз взглядом горизонт, вахтенный матрос заметил нечто, что привлекло его внимание. В первую минуту показалось, что ему что-то просто померещилось. Ведь зрение длительное время было сфокусировано на горизонте, а тут вдруг показалось, что невдалеке с правого борта что-то мелькнуло в воде. Матрос протер глаза и пристально всмотрелся в океан. Да нет, вроде ничего. Померещилось, наверное. Но в следующее мгновение глаза его раскрылись от удивления и он заорал что есть мочи:
– Человек! Справа по курсу человек за бортом!
На судне все пришло в движение. По приказу капитана были убраны паруса, спущена на воду лодка. Вскоре на палубе «Фунта удачи» лежал человек в нижнем белье, что-то невнятное бормотал в бреду, ручейки воды стекали с него и растекались по палубе в разные стороны.
Пираты столпились в любопытстве вокруг несчастного, старались привести того в чувство, расспросить, кто он и что с ним случилось, но тот бормотал какие-то непонятные и несвязанные слова, самым ясным из всего сказанного было: «Сутана намокла… Тянула ко дну… Я сбросил ее».
Пауза затягивалась, но вмешался капитан:
– Думаю, мы еще успеем его обо всем расспросить. Дайте ему рома и в гамак. Остальные слушай мою команду! Брамсели и бомбрамсели на гитовы! Фок и грот на гитовы! На грот-брасы!
Вскоре «Фунт удачи» снова несся на всех парусах вперед.
Это был последний рейс Франциско Хименса. Во всяком случае, сам себе он дал твердый зарок в этом. Нет, он, конечно же, продолжит свой бизнес, но уже на другом уровне. Работорговля, вне всякого сомнения, доходнейшее занятие, но пришел момент, когда лучше, чтобы в следующем вояже на капитанском мостике посудины стоял не он, Франциско Хименс, владелец судна, а нанятый человек. Поскольку дела Хименса расширились настолько, что он уже стал с трудом управляться ими. А с какого мизера он начинал… Франциско невольно улыбнулся, вспомнив об этом.
Босоногое полуголодное детство в предместье Севильи могло толкнуть его на промысел, хотя и незавидный, но дающий возможность выжить. Юный Франциско смотрел в будущее. Его не вдохновлял пример друзей, день-деньской рыщущих среди лавок галантерейщиков, торговцев шелками, а то и ювелиров, подыскивая удобный момент, чтобы увести у зазевавшейся жертвы кошелек, часть товара или что-либо другое. Франциско был широкой натуры человек и не разменивался на мелочи. Он понимал уже тогда, невзирая на юный возраст, что если начнет жизнь как мелкий воришка, то таковым ее и закончит. Перспективы в этом ремесле он не видел.
