– Постойте, постойте! Тут у меня одна пожилая дама так страстно пыталась узнать, зачем мы убираем паруса и останавливаемся. Ее, видимо, очень беспокоило, что нас преследуют.
– Так что же вы молчите?! Какая она из себя?
– Да что вы, господин Ньюмен, вряд ли это ваша дочь. Это была не просто пожилая дама. Это была старая, сгорбленная старуха.
– И все-таки…
Вскоре старуху разыскали, и капитан, указывая гостю на жалко согнувшееся тело никчемной старой женщины в лохмотьях, забившейся на уголок скамейки, развел руками:
– Я ведь говорил…
Однако мистер Ньюмен склонился над старухой, пристально взглянул ей в лицо и увидел такие до боли знакомые и до боли родные глаза. Он упал на колени перед дочерью, обнял ее ноги, прижался к ним и разрыдался. Рыдал он беззвучно, но самозабвенно и долго. Наконец, дочь обняла его вздрагивающие плечи, прильнула к ним, подняла отца с колен, взяла под руку и увлекла его прочь с этого корабля. За все это время не произнесено было ни единого слова, но увиденное настолько потрясло свидетелей этой сцены, что долго еще потом в портовых кабачках Бристоля можно было услышать рассказ о душещипательной истории, которую потом сердобольные слушатели пересказывали другим, добавляя в свой рассказ не существовавшие на самом деле, но очень уместные в этой истории детали, и так повторялось множество раз.
Несколько недель после этого случая в доме Ньюменов прошло спокойно. Отец ни разу не завел разговор о случившемся, как будто ничего и не было, дочь же все это время была еще больше ласкова и заботлива по отношению к отцу, как бы стараясь этим искупить свою вину за доставленные ему волнения. Все вроде бы хорошо, но чувствовалось, что что-то сейчас не договаривалось, что-то вертелось у обоих на языке. Кончилось тем, что однажды, когда отец был в хорошем расположении духа, дочь подсела к нему, как-то забавно свернулась клубочком, положила голову на плечо, и глядя в весело прыгающие языки в камине, перед которым они сидели, как бы между прочим промолвила:
– А что же ваша Академия, отец, не интересуется делами своих воспитанников? Чему вы их, так сказать, научили, как они все это применяют на практике? Почему бы вам не организовать, к примеру, инспекционную поездку в колонии, чтобы узнать, как последний ваш выпуск справляется со своим заданием? Если такую поездку возглавите вы, отец, я бы согласилась сопровождать вас, чтобы вам в пути не было одиноко и скучно.
В камине все так же мирно потрескивал огонь, голова дочери согревала ему плечо, но отец чувствовал, что она вся сжалась в комок в ожидании ответа. И он сдался.
И вот спустя несколько недель ранним погожим утром из Бристольской гавани не спеша вышло транспортное судно «Брадобрей», уловив попутный ветер, добавило парусов и смело устремилось навстречу водам Атлантики. Как вы уже, наверное, догадались, среди его пассажиров были сэр Чарльз Ньюмен и его дочь, очаровательная мисс Мери. Но если отец чаще проводил время в компании капитана корабля, офицеров, бесконечно решая с ними и уточняя какие-то свои, неинтересные для девушки, а потому и скучные, на ее взгляд, вопросы, то дочь избрала своим едва ли не боевым постом место у фальш-борта на баке. Едва успело судно лечь на курс, толком-то еще и не начав длинный переход через Атлантический океан, а Мери, сразу же поспешив к носовым надстройкам корабля, уже успела все глаза выглядеть, пристально всматриваясь вдаль и боясь прозевать момент, когда на горизонте покажутся земли Нового Света. Бывалые матросы лишь посмеивались в усы, глядя на девушку. Для них подобное не было диковинкой. Сколько они за годы службы перевезли пассажиров по привычному маршруту! В основном тех, кто горячо верил, что по ту сторону океана его ждет более счастливая участь, чем та, которую мытарили здесь и от которой так настойчиво пытались уйти. Кто бежал от религиозных преследований, кто, совершив преступление, желал спрятаться от наказания, кто, устав от нищенского и полуголодного существования, верил, что там, на богатой земле, о которой везде так много говорят, они начнут другую, сказочную жизнь. Конечно же, все оказывалось зачастую не так, как на то рассчитывали несчастные. Иногда в рабах, грузивших колониальные товары на судно, матросы «Брадобрея» узнавали своих бывших пассажиров. Как отличались эти жалкие, изможденные тяжелым трудом невольники от тех, прежних, которые вот так же, как эта наивная девушка, то и дело спешили к баку судна да все надоедали расспросами, мол, скоро ли прибудем на место? Голос их звучал едва ли не по-праздничному, лица светились надеждой. Точно так же вела себя и эта девчонка. Однако, если раньше матросы только ухмылялись, удивляясь наивности (кого волнуют чужие заботы?), то теперь, глядя на это милое дитя, старым мореходам почему-то очень хотелось, чтобы у совершенно незнакомой им девчушки все в конечном итоге получалось хорошо, чтобы не обманулась она в своих светлых ожиданиях, а что они переполняли ее душу, было заметно сразу по излучающему радость милому лицу.
