Прошло три недели плавания. Ежедневное пребывание на баке должно было порядком надоесть Мери, и было бы понятно, если бы она, махнув на все рукой, отправилась к себе в каюту, завалилась в постель и хорошенько выспалась. Но получалось как раз наоборот. Зная, что уже скоро (хотя несколько дней – это не так уж скоро) должна показаться земля, девушка все чаще и чаще спешила на бак и все больше времени там оставалась. Отца выводило из себя то, что даже покушать она не могла по-человечески, как раньше. Ведь для людей его круга это был не просто прием пищи. Обедали они с отцом непременно в компании капитана, что уже говорило о многом, при этом соблюдался полнейший этикет, несмотря на походные условия самих. Но у Мери не хватало выдержки тратить время на это. Быстренько перекусив, она просила прощения у присутствующих, поспешно оставляла каюту, ни у кого не было никаких сомнений относительно того, куда направлялась девушка.
Облокотившись на фальшборт, Мери подолгу наблюдала за океаном, прислушивалась к шуму волн, подставляла лицо и волосы ветру, который так нежно ласкал их, что ей очень нравилось. Возможно, еще и поэтому она так много времени пропадала на баке. Человек непоседливый, подвижный, она, насидевшись в стенах родительского дома, теперь, упивалась морским ветром и качкой, чувствовала себя птицей, вырвавшейся из клетки-неволи, поднявшейся высоко в небо, взглянувшей оттуда на мир и только теперь понявшей, как он прекрасен.
Отец, как нетрудно догадаться, был не в восторге от поведения Мери. Одно дело, что морская качка доставляла старому человеку скорее неудобство, чем наслаждение, но ведь еще не давало покоя и плохое предчувствие, терзавшее душу. Впрочем, отгонял дурные мысли, уверенно повторяя про себя: «Все будет хорошо!»
Бак – самое неспокойное место на судне. Нигде так не ощущается качка, как на баке. Тысячи, десятки, сотни тысяч волн за время пути ударяют в нос судна и сотрясают в первую очередь именно его. Потому-то все, ухмылялись, ждали, когда же иссякнет терпение девушки, и она наконец-то сдаст свой беспокойный пост. Ждал этого и отец. А дочь не только не унялась, но и ошарашила его новой просьбой. Когда уже путешествие приближалось к завершению, и моряки шутили между собой, мол, не уснул ли наблюдатель на крюйс-марсе, что-то он не кричит: «Земля!», Мери выпросила у отца и у капитана позволение подняться на марсовую площадку и понаблюдать вместе с вахтенным матросом за горизонтом. Капитан лишь сдвинул плечами на столь неожиданную просьбу, которую слышал впервые за свои восемь лет плавания, и вопрошающе взглянул на Чарльза Ньюмена. Тот посоветовал выбросить глупость из головы и не заходить слишком далеко в своих просьбах. Видя, как она расстроила отца, Мери поспешно согласилась с ним, тем более, что и капитан, чтобы сгладить неловкость, начал объяснять девушке особые законы моря: там, на самой вершине мачты, амплитуда колебаний столь чудовищна, что не каждый здоровый матрос-мужчина может выдержать до конца вахты.
И в это время (надо же какое совпадение!) сверху раздался крик матроса-наблюдателя. Только вот вместо ожидаемого: «Земля!» послышалось неожиданное:
– Парус! Вижу парус!
И если все кинулись чисто инстинктивно на бак, то в следующее мгновение удивились: судно показалось не прямо по курсу, а сзади, настигало их. И тут же вторая неожиданность: кораблей два! Вслед за первым на значительном расстоянии следовал и второй.
На судне слегка засуетились, хотя особых волнений эта встреча не вызывала. Это могли быть торговые корабли, но вместе с тем могли быть и испанцы или пираты, которым все равно, кого грабить. Для «Брадобрея» это было не все равно, а второе и вовсе нежелательно. На судне имелись пушки, но лишь минимум, для самообороны, потому-то и прозвучал приказ поднять максимум парусов, чтобы уйти от погони, но преследователи настигали их до обидного быстро. Что, наверное, вполне объяснимо. Те, видимо, шли налегке, а на «Брадобрее», помимо множества пассажиров, находилось еще и немало груза, что замедляло ход. А корабли-преследователи все ближе и ближе.
– Пираты! Они подняли «Веселый Роджер»!
Ждать чуда теперь не приходилось, началась подготовка к бою. На «Брадобрее» могли бы опустить руки, понимая явное превосходство соперника, но морской люд особый, он закален лишениями и опасностями. Даже в столь крити-ческую минуту, перед лицом, казалось бы, неминуемой ги- бели, все сосредоточенно занимались каждый своим делом, и Мери не замечала на их лицах и тени испуга или растерянности.
И все же чудо произошло. Среди этой суеты раздался голос Чарльза Ньюмена:
– Постойте! Да это же «Генерал»! Это судно моего воспитанника! Капитан! Прикажите подать им сигнал! Это наверняка остановит Кросса. Сообщите им, что здесь я и моя дочь! Это предотвратит кровопролитие!
