Можно сказать, что пастору повезло. Да, впрочем, что значит повезло? Ему повезло неимоверно, фантастически! Случилось то, о чем обычно говорят: «Такое может произойти лишь однажды в жизни!». Действительно, ведь все случилось не у берега, где интенсивное судоходство, потому-то и вероятность встречи с кораблем, которое могло бы выручить горемыку в столь незавидном положении, достаточна высока. Пастор же угодил за борт фактически в открытом океане! Да, к ближайшим островам – уже рукой подать, но все равно. В тот миг, когда его бросили за борт, кругом был лишь океан. Трудно посоветовать, на что можно надеяться в данной ситуации. На себя? Но никаких сил и воли, какой бы твердой она ни была, не хватит, чтобы проплыть столь громадное расстояние. Уповать на волю случая и удачи? Да, если, конечно, этот случай подвернется. Один шанс из тысячи. И он все-таки подвернулся!
Нетрудно представить, что пришлось пережить бедолаге за ночь, которую он провел в воде. Пастор успел за это время десять раз проститься со своей горемычной жизнью, двадцать раз проклясть мерзавца Грета Стоу, отправившего его за борт на верную гибель, тридцать раз посожалеть, что все так плачевно для него завершилось, когда карта уже, казалось, была в руках, а счастье – так рядом. Как не хотелось умирать! Вдвойне не хотелось умирать именно сейчас, когда пастор, роясь в вещах Грета, уже мысленно держал карту в руках, воображение уже рисовало блистательные картины богатого будущего, при котором мир будет у его ног. И вдруг такое крушение надежд. Падать в подобную житейскую пропасть всегда больно, но и здесь есть своя жестокая закономерность. Чем выше вершина, на которой находится человек, тем стремительней падение, а главное, тем болезненней будет удар о дно этой воображаемой пропасти. Собственно, пастор и не был на этой вершине по той простой причине, что фактически не достиг ее. Он сам себя поднял на стремительную высоту в своих же фантазиях, которые были далеки от реальности. Ведь он уже праздновал победу и ликовал в душе, фактически не доведя дело до конца. Он упивался триумфом предчувствия момента, когда завладеет картой. Но ведь он ею-то еще не завладел, да и не мог завладеть ибо там, где он ее искал, карты попросту не было. Стоу никогда не расставался с ней и постоянно носил в кармане камзола.
В первый миг, когда пастор упал в воду, ему показалось, что сердце сейчас остановится. Святой отец, ведущий спокойный и размеренный образ жизни, до этого никогда не находился в столь критической ситуации. Он не просто растерялся, а был парализован. Его тело и волю обуяли страх, ужас, неизвестность, растерянность. Но доминировало в этом букете эмоций одно главное чувство: страх смерти. Каждый может бесконечно долго и мудро разглагольствовать об этой непростой вещи. Но когда сам попадет в критическую ситуацию, вмиг куда-то улетучивается и мудрость, и хладнокровие, а остается лишь страх, животный страх. Да, для многих он играет роковую роль в их судьбе. Многих страх заставляет прекратить борьбу за выживание, смириться с трагической участью и отдаться на волю провидения. Другие, с более твердым характером, с неумолимой жаждой жизни, пытаются сделать все, чтобы как-то выжить даже в самой безнадежной ситуации. Да, душа их разрывается от отчаяния, оно сковывает движения, но они тем не менее не опускают руки, а предпринимают все новые и новые попытки выбраться, выкарабкаться, выцарапаться из безнадежной ситуации. Тут следует упомянуть гениальнейшую, по мнению вашего покорного слуги, притчу о двух лягушках, попавших в бутыль с молоком. Посчитав, что выбраться из этой западни просто невозможно, что, впрочем, вроде бы и соответствовало здравому смыслу, первая лягушка смирилась и вскоре почила на дне бутыля. Вторая все это время прыгала в молоке, без конца дергала лапками и в конце концов спаслась на твердыне островка ею же сбитого масла.
Нечто подобное произошло и со святым отцом. Он не сомневался, что погибнет в этой страшной пучине. Рано или поздно этот момент наступит, оставался только вопрос времени, как быстро это произойдет. Но вот это «быстро» душа пастора отвергала в первую очередь. Держаться, держаться и еще раз держаться! А вдруг произойдет какое-то чудо, а вдруг что-то случится сверхъестественное, и он спасется? Эта вера и помогла пастору. Он отчаянно держался на поверхности. Сутана его намокла и страшно тянула ко дну. Он сбросил не только ее, но и почти все, оставив только нижнее белье. Скажи пастору раньше, что в таком виде он может предстать пред людские очи, он бы категорически запротестовал: нет, мол, лучше смерть, чем такой срам. Сейчас же страстно желал, чтобы его спасли, и ему было глубоко безразлично в каком виде он предстанет пред взором спасителей, лишь бы только это произошло!
