– Зря, милая, голос надрываешь. Видишь – нету ее. Была бы – давно отозвалась.
Мери повернулась и увидела старушку – толстушку, всю обвешанную вязками вяленной рыбы, которые делали ее на вид еще более толстой, потому-то смотрелась она довольно забавно. Такая себе шевелящаяся гора вяленой рыбы со смешной маленькой женской головой сверху. Другой бы раз Мери рассмеялась, но сейчас ей было не до смеха. Она лишь пожала плечами:
– Да, конечно. Извините.
И удрученная неудачными поисками девушка собралась было уходить прочь, да, собственно, уже и сделала два-три шага, когда вдруг услышала за спиной все тот же старческий голос:
– Это не ту ли ты, милая, Маги ищешь, которая здесь постоянно торгует то свежей, то копченой рыбой?
Сердце девушки радостно забилось в надежде. Она проворно подскочила к старухе.
– Да, да! Вы не знаете, где она?
– Не-а, не знаю. – И тут же демонстративно повернулась к Мери боком и принялась выкрикивать покупателям:
– Рыба! Покупайте рыбу!
Не привыкшая к тому, чтобы ее обманывали, руководствуясь логикой – раз так говорится, то так оно и есть на самом деле, девушка сокрушенно вздохнула, разочарованно развела руками и собралась уходить. Но вслед прозвучал все тот же голос:
– Я бы, конечно, могла сказать где она, если… Гм-гм.
Девушка в один прыжок преодолела расстояние, разделяющее ее и старуху:
– Та говори же скорее. Время так важно, а вы…
Старуха демонстративно потянулась, как бы разминая спину, а сгоравшая от нетерпения девушка по все той же наивности, от которой в столь жестоком окружении давно пора было отмахнуться для своей же пользы, все никак не могла взять в толк, почему тянет старуха.
– От этой Маго мне житья нет. Она тут мне всех покупателей к себе переманивает. Играет бесстыжая черными очами, таким уж голосочком выводит: «Покупайте у меня рыбку!», что все к ней, ведьме, спешат, а я в одном убытке остаюсь.
– Да потом во всем разберемся! Некогда сейчас. Где она? Скажите. Это очень важно. Дочь ее совсем плохая. Дорога каждая минута. Пожалуйста! Прошу вас.
В глазах старухи блеснул алчный огонек. Она мигом сообразила, что на этом можно подзаработать. Деловито прокашлялась.
– Да-а, дитя-кровинушка – это дело не шуточное. Ради родного дитяти ничего не пожалеешь…
– Да говори же! Господи!
– Гм-гм. Вот если ты, милая, возместишь мне убытка, что эта… что она мне причинила, я, возможно…
– Да нет у меня ничего! Но я даю честное слово, что завтра непременно…
– Вот завтра, милая, и приходи. Рыбка! Рыбка! Покупайте рыбку!
Это была не капля, это был водопад, переполнивший чашу терпения девушки. Вся та злость, что накопилась в душе – за предательство Фрея, за все те гнусности и несправедливости, свидетелем и жертвой каких стала и она сама, за весь тот жестокий и безумный мир, со своим позорным рабством, разбоем и войнами сейчас, в один миг, вырвалась наружу, и желание выразить протест всему этому было у Мери настолько огромное, что ей страстно захотелось удушить старуху. Разорвать ее на части – и этого было бы мало.
– Ах ты ж старая ведьма!!!
Крик был столь злобный, громкий и пронзительный, что, казалось, и на другом конце рынка все оглянулись. Многие обернувшись и, увидев Мери, подняли вверх от удивления брови: та ли это девушка, что совсем недавно так робко звала какую-то Маго. Кто-то прошептал: «Нашла!».
Мери уцепилась со всей силой в связки рыбы и что есть мочи рванула их и отшвырнула в сторону. Тушки рыб, слетая с веревочки, веером разлетелись вокруг. На шее старухи вмиг появился красный след от веревки. Та в испуге прижала к груди руки, пытаясь спасти уцелевшие связки рыбы. Попятилась назад, но руки девушки достали ее, тисками сдавили горло.
– Говори, ведьма! Говори! Иначе удушу, поверь мне!
Старуха, возможно, и рада бы сказать то, что от нее требовалось, но только хрипела, а глаза все сильнее округлялись и вылазили из глазниц. Лицо багровело.
– Я… Я… Пусти… Скаж…
Логика подсказывала, что нужно ослабить хватку, иначе от старухи бесполезно ждать вразумительного ответа, но злоба настолько переполняла девушку, что она не могла совладать со своими чувствами. Это была не та Мери, что кротко преклонялась перед каждым словом матери, не сидящая мирно за вышивкой, а Мери, мчавшаяся после многих уроков верховой езды на резвой лошади и стоявшей на баке «Брадобрея» и не обращающая никакого внимания на сумасшедшую качку.
– Считаю до трех. Раз!
– На площади она. На площади. Продала рыбу и пошла. Фу-у… Там Ферран очередное зрелище устроил. Да пусти ты, каналья!
– Где эта площадь?
– Ты что, с неба свалилась?
– Где, я спрашиваю?
– Ой, ой! Пусти! Да рядом здесь. Вон за теми домами. Пус…
Мери бросила старуху и со всех ног помчалась туда, куда та указала. Чтобы не сбиться с пути, она дважды переспросила у прохожих, где находится городская площадь. Та и действительно оказалось недалеко, и вскоре Мери была уже там.
